– А потом можно на Невский, – стала соблазнять Катюша, – можно на кораблике по Фонтанке покататься и вокруг островов. Помнишь, мы пиратский корабль видели? Ну вот на нем.
– Я не хочу на Невский.
– А шары пускать? А вертолеты? А кукольный театр? А в детский боулинг поиграть?
– Я не хочу пускать шары, – очень отчетливо ответил сын. – Я не хочу играть в боулинг.
– А чего же ты хочешь?
– Хочу тут играть, с танком. Только аккумулятор нужно зарядить. И новые заряды купить.
– Заряды? Для танка?
– Да.
– Так он еще и стреляет?
– Стреляет.
– Но все время с танком играть – это же скучно.
– Не скучно.
Тут Катюша забеспокоилась. Куда подевалась Егоркина любознательность? Сына словно подменили.
– Давай вместе сходим в маркет, ты покажешь, какие тебе нужны заряды, – осторожно предложила она. – Может, еще что-то нужно? Может, солдатиков?
– А ты купишь? Мне нужны танкисты и десантники! – вдруг обрадовался сын.
– А десантники зачем?
– Как ты не понимаешь? Они будут освобождать Ленинград.
– Что освобождать?
– Ленинград!
Пошли в супермаркет, где был детский отдел площадью чуть ли не в гектар, нашли продавца-консультанта в зеленой пилотке волонтера, он увел Егорку, а Катя побежала покупать продукты. Нужно было наконец взять спагетти, и не дешевые, а настоящие итальянские, пока они еще продаются. Хотя новостные программы уже хвалили российские макароны из твердых сортов пшеницы, Катя хотела запастись проверенным товаром. Она взяла десять пачек. Потом разохотилась. Когда продукты уже громоздились в пластиковой самоходной тележке, Катя пошла искать Егорку.
Она смотрела издали на сына (сын и продавец, сидя на корточках, изучали что-то на нижней полке) и думала, что Питер, конечно, замечательный город, и если бы она была девкой на выданье, ничего лучше и вообразить бы не умела, но она уже была женой, была матерью с почти шестилетним стажем и видела, этот Питер творит что-то странное с ее ребенком. Раньше Егорка так не увлекался военными игрушками. Он и танк-то просил исключительно ради изощренного пульта управления – насмотрелся рекламы в видеонише. Подаренный дедом пиратский пистолет так и оставили в Курске – не по душе пришелся.
Раньше она понимала каждое желание Егорки, может, даже лучше, чем он сам. А теперь перестала понимать. И это ее беспокоило. Новый город отнимал у нее ребенка, хотя это ощущение уже было знакомо: когда Егорка начинал бегать и выкрикивать невозможные слова, особенно когда на него вдруг напала агрессивность, Катя даже плакала – у нее отняли кроткого и улыбчивого ангелочка, который лежал в кроватке и смотрел на маму умными глазками, улыбался трогательным ротиком. Именно семимесячным он лучше всего врезался в память. Но тогда хоть было понятно, сын растет. Теперь же Катя была уверена, это Питер наложил на него полупрозрачную туманную лапу, в которой прятались тускло поблескивающие когти. Успел преобразившийся город, успел, сперва праздником приманил, потом коготки запустил…
А убежать она уже не могла. Потому что и с мужем та же история. Только у мужа, наоборот, эйфория. Так что привязана Катя к Питеру, деваться некуда. Да, если не углубляться и не размышлять слишком много, город-то замечательный…
Ей вернули сына, обремененного большим пакетом с фигурками: там были десантники разных цветов, стрелки, «морские ястребы» и много чего еще. Оставалось только заплатить за покупку, причем немного: игрушки, и виртуальные, и осязаемые, были дешевы.
Они довезли покупки на тележке, благо идти было недалеко, и, разгрузив ее, включили возвратный режим. Тележка вызвонила на прощание начало модной песенки «Белые ночи» и укатила, аккуратно объезжая ухабы и ямки в асфальте.
Нужно было кормить сына. Катя разобрала покупки, отдала Егорке его имущество и занялась готовкой. Конечно, она могла заказать обед и получить его через полчаса – горячий и вкусный. Но ей хотелось стряпать самой. Опять же, Маруся Марчук объяснила, что теперь в моде домашние вечеринки, домашние лакомства, и если Андрей позовет в гости сослуживцев – их нужно принять с блеском. Поэтому Катя, стряпая для себя и для Егорки, поставила на плиту и кастрюлю воды – шпарить помидоры для ее фирменного «мужского варенья».
Егорка вот только что, казалось, гремел в комнате своей бронетехникой, и вдруг стало тихо. Катя заглянула туда – сын пропал. Как он умудрился проскочить незамеченным, она не понимала.
Но хоть было ясно, где искать сына. Катя спустилась на первый этаж и пошла по узкому коридору, удивляясь, как много старой рухляди развесили на стенах бывшие жильцы. Дверь одного блока была открыта, оттуда доносились детские голоса. Катя заглянула и ужаснулась: маленькие Марчуки и Лаврик Кузьмин баловались алкогольной сигарой. Теперь Катя даже обрадовалась, что Егорка не вписался в их компанию. Она пошла дальше – к тому блоку, где они с Андреем нашли сына ночью.
Он действительно был там. И разговаривал с Шурой.
