Экипаж разошелся по своим постам считывать показания, проверять охлаждение и систему подачи воздуха, поливать картошку в теплице, отправлять в ЦУП отчет. Еще месяца два связь с Землей будет держаться, потом оборвется. Разве что чудом получится пробить канал, достучаться до близкого человека, услышать знакомый голос… Кумкагиру почудилось, что в наушниках звучит песня шамана, песня северного простора, пурги и ледяных духов, удары бубна, попадающие в такт сердцу. Он улыбнулся и посмотрел на экран: абсолютная чернота, слепящий свет и знакомые силуэты небесных тел. Вот опаловый шар Урана, вот мрачная тень Нептуна, вот бродяга Плутон, вот рассекает небо искрящийся хвост кометы 67Р. Вот неяркая Проксима Центавра – жди нас, звезда, мы уже близко!
Пилот Кумкагир вел «Гамаюн» к цели, и космос расступился перед ним, словно волны под напором Колумбовой каравеллы. Резная фигурка мамонта лукаво блеснула сапфировым огоньком.
Это состояние, когда открываешь глаза, а тебе кажется, что ты все еще спишь, настолько нереально происходящее вокруг, Сергей не испытывал давно. Наверное, с самого детства. Лет с десяти. И поэтому несколько раз плотно зажмуривал и вновь открывал глаза, надеясь, что картинка черного, покрытого мириадами звезд неба с синим кругом над головой, исчезнет. Но все оставалось на своих местах. Земля, окутанная легкой дымкой атмосферы, никуда не исчезала, на месте оставались и звезды.
Он попробовал сесть, но в левую руку что-то вцепилось, прижимая к риголиту. Сергей повернул голову, насколько позволяли внутренности «ЛС-11», скосил глаза и обнаружил вывернутый, искореженный, нереально вздыбившийся даже какой-то остов лунохода. Одна из выносных ног, подвернувшись под остатки кабины, придавила Сергею руку.
«Е-мое!», – вдруг разом в шумящей голове всплыли воспоминания недавних событий: они с Семашко и Женькой Любовым ехали-ехали, и тут… взрыв? Да не, в космосе не может же! Тогда что? Леха! Женек!
– Леха, – позвал Сергей, – Кто слышит меня? Лех? Жень?
Молчание в эфире могло означать только одно. Мать! Сергей скрипнул зубами: ну уж нет, так не пойдет! Он попытался перевернуться на бок, чтобы получше разглядеть, что же его держало. В неповоротливом лунном «ЛС-121» эдакие маневры получаются не сразу. Зато и подготовка у советских лунников специальная. Весь покрывшись потом, поочередно чертыхаясь и поминая Бога, которого как бы и нет, Сергей повернулся наконец, уткнувшись шлемом в суставное «колено» лунохода. Правая рука нашла, за что зацепиться, и Сергей получше рассмотрел свое положение.
Он пошевелил пальцами – двигаются. Уже хорошо. Значит, ничего не поломано, не пробито. «Конечно, молоток, ага! Если б пробито, давно уже того бы»
– Диагностика три, – сказал Сергей и на стекле шлема появился столбец слов и цифр:
…
Это было хорошо, скафандр почти стопроцентно полный. Значит, то, что случилось, произошло совсем недавно, и…
«И – что?»
Сергей уперся коленом в лунную поверхность, потянул вверх сломанную конечность лунохода и осторожно вытащил руку из под обломков, стараясь не повредить корпус «ЛС-11». Это удалось сделать довольно легко, но все же Сергей какое-то время сидел, тяжело дыша и жалея, что не может засунуть руку под шлем: капли пота заливали глаза. Сердце бешено стучало, гулко бухая в уши.
Потом он поднялся и увидел «Селенит-1245» целиком. Вернее то, что осталось от мощной лунной машины. Впечатление было, словно в кабину лунохода попала ракета как в старых иностранных фильмах, разворотив и разметав крепкую конструкцию. Искореженные, зазубренные, торчащие края – все, что осталось от кабины. Да что это он! Какая, ко всему Космосу, машина!
Сергей поспешил обойти обломки, рыская глазами среди чередования осколков, черных контрастных теней и торчащих уцелевших трубчатых «ног» подвески. Только бы найти, только бы живы! «А ведь ехали с поднятыми шлемами!» – некстати вспыхнула мысль. Хоть и против правил – дальше десятикилометровой зоны – только в закрытых. Да кто на это смотрит? Космос! Значит, электроника сработала, захлопнув купол шлема в последний момент. «А не то тебе бы уже не очнуться, – подсказал кто-то – Минута – и кирдык, ни одна медик не вытащит!» Добрый, блин, стал!
Увидев серебристую ногу скафандра, Сергей вскрикнул. Сердце подпрыгнуло, а потом ухнуло вниз. Потому что нога лежала отдельно. То есть она была, а больше ничего не было. Остальное, смятое словно кусок фольги, лежало чуть в стороне. Сергей почувствовал накатывающую дурноту. Леха? Женька?
– Кто живой есть, – проскрежетало под шлемом.
