Кумкагир не удержался от смеха, представив как трое серьезных дядек в невесомости ползают по коридорам и выискивают, в каком углу скребет мышь. У Команданте на измятом лице тоже появилась улыбка. Он взглянул на собеседника и прищурился:
– Гляжу, кулончик у тебя интересный. Северная работа, высшей пробы, не то что халтура в сувенирных лавчонках. Мастер делал, похоже по бивню мамонта резал, где только добыл. И камушек приятно блестит. Откуда дровишки?
– Да так, – смутился Кумкагир. – Один… один друг подарил.
– Небось у друга коса до пояса, – подмигнул Команданте. – Ладно, не буду тебя смущать. Пошли внутрь, там Шумейко уговорили за гитару взяться.
Черноглазый кудрявый астрофизик считался лучшим певцом Восточного космодрома. И заслуженно. Такому мягкому, чуть грассирующему баритону позавидовал бы любой солист Большого театра. Он дождался, пока товарищи рассядутся и утихнут, тронул гитару, проверяя строй струн. Легкий протяжный звон утих и тотчас сменился веселой дробью.
Хохотушка Марина не удержалась. Вскочив с кресла она прошлась по кругу, отстукивая каблучками ритм, играя плечами, колыхая коленками пышную юбку – ах, красота! Крымов поднялся следом, хищным шагом подкрался к девушке и выдал вприсядку «русскую». Жги давай, жги, ребята!
«Молдаванка» перешла в «Цыганочку», сменилась «Яблочком», следом грянул залихватский шальной гопак. Потом Шумейко приглушил струны, сделал мелодию тихой:
Эту песню слушали молча, сгрудившись, сблизившись. Каждого из космонавтов кто-то ждал на Земле, каждый знал, сегодня ночью не спят по всем концам огромной страны. И поэтому с ними ничего не случится.
Отзвучала гитара, разошлись по номерам люди. Кто-то уснул сном младенца, кто-то ворочался на кровати, считая галактики, кто-то писал стихи или набирал сообщения в терпеливом планшете – наговориться бы. Кумкагир думал, что не сможет сомкнуть глаз, но едва он вытянулся на койке, накрывшись колючим казенным одеялом, как ласковая тьма подхватила его и унесла в синие горы. Там, среди снежных вершин, глубоких до черноты озер, перевалов и козьих троп все казалось понятным, простым и ясным. Счастье вливалось в грудь с каждым глотком морозного воздуха…
Парусник тоже уснул. Последние проверяющие отключили приборы и задраили двери, сели в маленькие автобусы и отправились по домам. Сегодня корабль окружали запахи степных трав, вездесущие летучие мыши парили вокруг, едва не задевая холодный металл. Сегодня завершены все дела, подписаны все бумаги, разложены по отсекам грузы, проложен верный маршрут. А завтра ждет небо.
Орбитальная база Сатурна осталась далеко-далеко, из иллюминаторов уже не удавалось разглядеть плавные контуры станции. Уверенным голосом капитан Крымов отдал приказ. Кумкагир глубоко вдохнул и набрал команду на пульте. Три. Два. Один… Есть!
Сверкающие серебром стеллоритовые паруса развернулись с неслышным хлопком. Движение «Гамаюна» сделалось плавным и мягким, предметы снова обрели вес. Экипаж зааплодировал, ребята обнимались, смеялись, доктор Маруся даже прослезилась от радости. У Закаряна, конечно же, оказался припрятан армянский коньяк, и все, кроме Кумкагира, пригубили по глотку – за успех нашего невероятного предприятия! Мы летим! Получилось! Ура!
Да, до цели еще больше десяти лет пути, и в полете может случиться все, что угодно. Да, космос безжалостен и полон опасностей. Жесткая радиация, звездная пыль, черные дыры, блуждающие кометы. То, о чем люди еще не знают, потому что ни разу не сталкивались, и никакие ученые не сумели ни догадаться, ни предсказать. А еще другие миры, новые планеты с бушующими морями, неприступными горами и раскаленными пустынями, огромными нехожеными лесами, ни на что не похожими птицами и зверями. А если повезет, и с созданиями, наделенными разумом, может, грандиозным и непостижимым, может, едва пробуждающимся. Получится ли найти с ними общий язык? Впереди полнейшая неизвестность. Что может быть лучше для настоящих первопроходцев?
