Сергей выругался про себя. Распустил нюни. Советский космонавт-исследователь – тоже еще!
Их, конечно, будут искать, тут нет сомнений: своих в космосе не бросают. Если они не выйдут на связь, то по прошествии самое большее получаса после неудавшегося сеанса будет готов вылет спасательной экспедиции на «Буране-2». Лету по маршруту сюда примерно час, сильно гнать не будут, включат поисковый маяк. То есть полтора верняком. Итого пять часов минимально, гарантий, что найдут сразу… ну процентов… Ах ты черт!
– Жень, тут вообще полная труба, нам метеорит разбил «Селенита». Ни связи, ничего нет вообще. Запасной аккумулятор мы на базе отцепили, чтобы эту дурищу уместить. Да и не к чему его цеплять. Как думаешь, насколько сильно мы от курса отклонились?
Некоторое время по связи были слышно бормотание и сопение. Потом Любов ответил.
– Серый, это ведь из-за меня получается?
– Чего?
– Ну я же хотел памятник глянуть.
– И чего? Ты все это подстроил специально? Нацелил эту хрень, подрасчитал время, ногу себе сломал? Что, Женя, ты еще сделал? Луну сделал безвоздушной? Мертвое море убил?
Нервы, мать их так. Вырвалось вот… Не очень перегнул? Переживает Женька вправду сильно, как винить? Наверняка тоже в этом невнятном эфире нереальности никак не найдет себя. Все слишком… сразу.
– Жень, извини, хорош глупости говорить. Никто тут не виноват, обычная практика, все наши заезжают. Если рядом оказываются. В прошлый же раз тоже хотели. Брось голову забивать, думать надо, что делать будем.
Конечно, у него и вправду дела намного лучше. Скафандра хватит… почти на полсуток его хватит по минимуму. Двенадцать часов, найдут по любому. А у Женьки четыре.
А минимум до спасателей пять.
– Серый, – голос у Женьки внезапно изменился, охрип и стал подрагивать, – Серый, у меня тут беда.
Сергей вылез из громадья изувеченного металла и, насколько смог, быстро поспешил по своим следам к Любову.
– Что случилось? Нога?
Сквозь стекло было видно бледное Женькино лицо.
– Серый, – опять повторил он, – У меня воздух травит.
– Ты же сказал чуть-чуть всего?
– Я повернулся, хотел ногу поудобнее устроить, а тут… ну там, зашипело, я назад сразу, а все равно теперь травит сильнее.
Твою ж мать!
– На сколько воздуха? Сделай расчет быстро.
Женька забормотал команды компьютеру. Прошло секунд двадцать, потом Любов ответил сиплым, почти неживым голосом.
– Полтора часа, если не усилится еще.
Бархатный купол черноты опасно накренился, звезды прочертили отливающие сталью блестящие полосы, а Сергей, чтобы не упасть, вынужден был осторожно сесть рядом с Женькой на желтоватый реголит. «Оставим на поверхности следы наших задов», – мрачно пошутил кто-то внутри. Сергей передернул плечами – нашел время, идиот.
– Ты, Женьк, не волнуйся только. Щас придумаем. Есть выход, должен быть. Должен.
Далекая родина смотрела с неба синими глазами. Глядела на трех своих сынов словно в последний раз. «Так надо, – говорил этот взгляд. – Великих свершений не бывает без жертв, понимаешь?» Сергей отвел глаза от почти полного круга Земли. Эмоции в сторону, хорош рефлексий. Думай. Думай!
– Координаты, – сухими губам отдал команду.
…
– Маршрут до места.
На шлеме послушно отобразилась поверхность Луны с красным пунктиром отмеченного маршрута. Точкой поярче посередине лениво-искривленной линии – их местоположение. Выход обязан быть, не бывает безвыходный ситуаций. Передатчик, нужен всего лишь передатчик. И как можно ближе. А единственный работающий… может быть…
– Женька, все будет нормально! Слышишь?
– Что нормального-то? Ты же сказал, связи нет. Серый, через сколько сюда хоть кто-то доберется? Три часа, четыре? Десять? У меня воздуха не хватит.
– Да ты послушай! Ты знаешь! Ты же проходил!
– О чем? Что проходил?!
…
Пот струился по телу так сильно, что внутренний слой «ЛС» не справлялся, и Сергей чувствовал, как хлюпают у него ноги в большущих лунных ботинках. Конечно, это всего лишь игра воображения, но он реально слышал, как они «чмокают». По спине сбегали противные липкие ручейки. Экономия энергии скафандра и бег – чудесно. Сергей на минуту остановился, несколько раз глубоко, до головокружения вдохнул и выдохнул.
И побежал дальше, оставляя за спиной тонкую цепочку ребристых следов.
Высоченную стрелу антенны, стоящую чуть криво.
Застывшего у камня Женьку Любова, которому еще страшней, жарче и хуже.
