Малов испытал странное, непонятное, давно забытое чувство. В его груди разливалась теплая волна, а он стоял дурак дураком, впервые за долгое время не зная, что делать. Наконец выбрал один лист, самый нижний, и сосредоточился на нем.
«Давай, не бойся, – мысленно произнес Малов, снимая возведенные в мозгу редуты и переключаясь в реверсный режим. – Пошел потихоньку. Ну?..»
Казалось, минула целая вечность, прежде чем кончики черного веера дрогнули, отлипли от ствола и невыносимо медленно, по сантиметру, начали подниматься. Когда распрямился последний лист, лейтенант еле держался на ногах. Его шатало так, словно пришлось целый день, как в старину, разгружать вагоны. Хотелось рухнуть на пол, немедленно уснуть – и гори оно все синим пламенем!
Вместо этого Малов развернулся и, то и дело хватаясь за вновь появившиеся ребра-выросты, шагнул в знакомый белесый туман. Свирина он разыскал на удивление быстро. Тот лежал на прежнем месте, но уже с открытыми глазами, и словно отходил от тяжелого сна.
– Товарищ майор, – с трудом ворочая языком, сказал Малов. И наконец-то блаженно опускаясь на землю, добавил: – Разрешите доложить…
На космической станции «Мир-2» украли бегемота. Да, у нас он есть. Точнее, теперь получается – был. Хотя, с другой стороны, а куда он со станции денется? Разве что в космос.
– Вот только этого не хватало, – проворчал я и поплыл быстрее, привычно хватаясь за скобы.
У нас тут по-прежнему невесомость. Про искусственную гравитацию уже пару лет как разговоры ходят, но до дела пока так и не дошло. Впрочем, если приноровиться, то плыть получается даже быстрее.
Я давно наловчился. У меня две экспедиции за плечами, да и расстояния не маленькие. Шутка ли, самая крупная станция в Солнечной системе. Более-менее постоянно тут работают почти две тысячи человек. Целый город на орбите. Даже с пригородами в виде отдельных станций поменьше и целой россыпи спутников. Здесь есть все, что нужно для нормальной жизни. Даже свое отделение милиции. Официально оно называется милицейский модуль, но обычно космонавты говорят просто «участок». Ну а я, стало быть, участковый.
Работы у меня немного. Чаще всего прихватывают чужой инструмент. Обычно даже не специально, но все равно надо пропажу разыскать и вернуть владельцу. Люди все разные, характеры – тоже. Случалось, что рабочие конфликты аж до драки доходили, и мне приходилось разводить спорщиков по углам, а потом проводить с каждым профилактическую беседу. Последний раз, кстати, дело было буквально на той неделе.
Экипаж грузовоза зазевался и протаранил «Сателлит». Это старейшая из наших внешних станций. Ее ввели в строй аккурат на столетие СССР и поначалу назвали «Союз-100», но потом вспомнили, что линейка «Союзов» у нас уже была, а код С-100 за ней уже закрепили. Пришлось спешно придумывать новое название, но обязательно на букву С – вот так и появился «Сателлит».
При таране корпус, по счастью, не пострадал, а вот приборы и солнечные батареи по всему борту грузовоз сбрил станции подчистую. Экипажу «Сателлита» в свой единственный выходной – а он в космосе бывает раз в месяц! – пришлось все спешно восстанавливать. Спасибо за это они, понятное дело, не сказали.
Ну а теперь пропал бегемот. Уж не знаю, кому он понадобился, но такого у нас еще не было.
Хотя раньше у нас и бегемота не было. Его только сегодня доставили с Земли. Корабль все еще стоял под разгрузкой. Проплывая мимо иллюминатора, я увидел, как от него отошел очередной грузовоз. Он толкал перед собой здоровенный контейнер размером с себя самого.
– Пропустите, пожалуйста! – раздалось позади меня.
Я оглянулся. Меня стремительно нагонял крупный мужчина в сером комбинезоне. На рукавах алели нашивки с ярко-белой эмблемой транспортной службы. Я сместился к дальней стене. Мужчина проплыл мимо, торопливо бросив через плечо:
– Спасибо.
Я узнал Александра Грота. Это его экипаж подровнял на прошлой неделе «Сателлит».
– Эй, что случилось?! – окликнул я.
– Опоздал на свой борт! – отозвался он на лету. – Придется на перекладных догонять!
Я взглянул на часы. Они показывали 12:07. В двенадцать часов у пилотов пересменка. Все грузовозы стыковались с главной станцией, экипажи менялись и снова за работу. Должно быть, Грот опоздал всего чуть-чуть, но в космосе буквально поминутный график. Ну да космонавты в беде не оставят. Подбросят до нужной станции. С этой мыслью я нырнул в люк, и короткий тоннель привел меня в Космозоо.
Это, пожалуй, самый известный модуль станции. По крайней мере, на Земле точно. Здесь у нас содержится всякая живность для различных опытов в невесомости, из-за чего Космозоо регулярно становится объектом нападок защитников животных. Хотя это они зря. На самом деле об обитателях Космозоо очень заботятся. Доставить с Земли новых животных сложно и накладно, да и, по правде говоря, привязываешься к ним. Когда изо дня в день видишь бесконечную пустоту за бортом, любая живая душа в радость. В космосе даже тараканам дают имя.
