Входной люк Космозоо был не заперт. Я нырнул внутрь и оказался в просторной белой комнате. Вдаль уходил широкий коридор. Без оборудования на стенах он был бы вообще широченным, но даже по такому свободно проплыл бы любой бегемот. Коридор заканчивался внешним шлюзом, а люки в стенах вели в другие секции Космозоо.
Комната, куда я попал, именовалась регистрационной. Там стоял главный компьютер модуля. В кресле за компьютерным столом, пристегнувшись ремнем, сидел высокий блондин в белом комбинезоне. У него были короткие рукава и штанины по колено. На станции всегда тепло, а в Космозоо особенно. С теплопроводностью в космосе дела обстояли неважнецки, а экипаж, пара сотен животных и всевозможное оборудование выделяли на круг столько тепла, что тут круглый год было как на Багамах!
Когда я влетел, блондин с поразительной невозмутимостью готовил себе бутерброд. Все компоненты были в отдельной упаковке. Хлеб у нас только черный, да еще по специальному рецепту, чтобы никаких крошек. Мне он не очень нравится, но есть и такие, кто даже на Земле себе только такой заказывает. На любителя, в общем. Вот масло – оно и в космосе масло. Котлетки на вкус тоже вполне земные, но такие тонкие, будто на каждую бегемот наступил.
Бирка на груди блондина сообщала, что любителя котлеток зовут «доктор Юрий Зеленин, заведующий отделением».
– Здравствуйте, доктор, – сказал я.
– День добрый, участковый, – отозвался Зеленин, с хирургической точностью нанося на хлеб идеально ровный слой масла. – Вы к нам по делу или как?
– Вообще-то по делу, – заявил я.
– И что за дело? – спросил Зеленин. – Кстати, чаю не хотите?
Он указал ножом на аппарат справа от себя. Как и все здесь, аппарат был выкрашен в белый цвет, но на лицевой стороне торчало множество цветных краников. Под каждым было подписано, какой именно чай можно из него получить. Термометр показывал 90 градусов по Цельсию.
Вместо чашек на поддоне были закреплены пакеты с трубочкой. Такой же пакет парил рядом с Зелениным. Цветовой маркер сигнализировал, что внутри те же 90 градусов. Совсем сдурел этот доктор! Мало того, что в самом пекле сидит, так еще и кипяток хлещет. Кстати, насчет сдурел. Я присмотрелся к котлетам. На вид самые обычные, сублимированные – они были специфического серого цвета, но я ведь до сих пор не знаю, какого цвета мясо у бегемота.
Кроме меня к котлетам присматривался рыжий кот. Он парил над чайным аппаратом под самым потолком, распластавшись вдоль воздуховода. Котики отправились в космос на пару лет позже человека и уже полностью в нем освоились. Летают по всему модулю, а самые шустрые и к соседям в гости выбираются. Все воздушные фильтры шерстью забиты. Даже мой модуль уж на что далеко от Космозоо, а все равно раз в неделю приходится менять и чистить фильтры. Впрочем, котиков у нас любят. А кто не любит, им лучше бы не забывать, что летающие котики могут нассать не только в тапки.
Нет-нет, обычно они ведут себя очень прилично. Даже космический туалет освоили. Тыкаются мордочкой в кнопку, включают всасывание и делают свои дела. Но это если их не злить. Характеры у котиков, как и у людей, бывают разные.
– Нет, спасибо, доктор, – сказал я, проплывая вперед. – Давайте-ка лучше вашей пропажей займемся.
– А что у нас пропало? – с интересом осведомился Зеленин.
В такие моменты я понимаю тягу некоторых космонавтов к насильственным методам межличностной коммуникации. Понимаю, но, разумеется, категорически не одобряю.
– У вас же бегемота украли, – напомнил я.
– Как украли?! – вскинулся Зеленин.
Котик насторожил уши.
– Вот так и украли, – строго сказал я. – В новостях уже полчаса по всем каналам трубят, а вы тут чаи гоняете!
Кто-то переслал журналистам запись с видеокамеры из бегемотской секции. Почему он не прислал запись мне, я не знаю, но когда найду того, кто это сделал, обязательно проведу с ним очень строгую профилактическую беседу. Вот только вначале надо найти пропавшее животное.
– Где его секция? – произнес я. – Показывайте!
Отложив в сторону бутерброд, Зеленин торопливо отстегнулся и поплыл в коридор. Я последовал за ним. В принципе, мог бы и сам справиться. Каждый люк был снабжен аккуратной табличкой с информацией, кто по ту сторону живет, а экран справа от люка показывал, насколько хорошо ему там живется. Сплошь зеленые огоньки настраивали на умиротворяющий лад.
На третьем люке значилось «бегемот Александр». Зеленин, даже не взглянув на экран, повернул рычаги и распахнул люк. Мы вместе заглянули внутрь. Внутри было пусто.
– Ну и где бегемот, милейший? – строго спросил я.
Зеленин неуверенно пожал плечами. На мой взгляд, пожалуй, больше испуганно, чем неуверенно. Для меня это верный знак – пора брать подозреваемого в оборот. Только аккуратно. Девиз космоса: «Поспешай медленно!»
