Я еще раз заглянул в люк, окинув секцию внимательным взглядом. Внутри все было серым. Серые стены, серые агрегаты по стенам, серые ремни, свободно плывущие в невесомости, даже приглушенный свет казался серым. Мне бы тут было неуютно, а вот бегемоту – в самый раз. В одиннадцать была прямая трансляция на Землю. Я смотрел. Бегемот выглядел совершенно спокойным и с аппетитом хрумкал на камеру какой-то зеленью. А вот Зеленин уже тогда показался мне каким-то нервным.
– Прошу, доктор, – сказал я, делая приглашающий жест.
– Зачем? – осторожно спросил Зеленин, опасливо заглядывая внутрь секции.
«Чтобы ты меня тут не запер, маньяк хренов», – мысленно ответил я. Другого выхода из секции не было. Вслух же я сказал:
– Будем осматривать место преступления, и вы как специалист будете оказывать содействие следствию.
– А, ну да, – отозвался Зеленин и заплыл внутрь.
Я последовал за ним. Взгляд изнутри ничем не отличался от взгляда снаружи – серо и пусто. Как-то даже слишком пусто.
– Итак, доктор, – сказал я. – Трансляцию с бегемотом я смотрел. Она закончилась около 11:15.
Я вопросительно взглянул на Зеленина. Тот очень быстро кивнул.
– Это значит, что в 11:15 бегемот здесь был, – сказал я. – А в 11:40 на записи с вот этой вот камеры бегемота уже нет.
Я указал на камеру в… ну пусть будет левом верхнем углу. В невесомости с этим «верх-низ» сложно. Там, где установлено оборудование, обычно ориентируются по нему. Куда указывает верх большинства надписей, там, соответственно, потолок. Напротив него – пол. Ну а если ничего не подписано и вход не под прямым углом, то все очень условно.
Зеленин посмотрел на камеру, как на злейшего врага.
– И где вы были в этот промежуток времени? – строго спросил я.
Взгляд Зеленина сразу выдал, что ответ на этот вопрос будет чертовски интересен.
– Здесь, – ответил Зеленин. – То есть, в регистрационной, – тотчас поправился он. – Чай пил.
Это было неинтересно и потому, скорее всего, вранье.
– А если я проверю? – спросил я.
Зеленин замялся.
– Доктор, – сказал я. – Речь идет об очень серьезном деле. И если вы просто нарушили свой внутренний распорядок, меня это не интересует в принципе. Жаловаться вашему начальству я не собираюсь. Но мне нужно найти вашего, кстати, бегемота, и для этого мне нужно знать правду, – я оглянулся в сторону люка. – Вывезти его отсюда можно только через главный коридор. Даже если по частям, движение туда-сюда вы не могли не заметить. Если, конечно, вы были на посту. Итак, вы там были?
Зеленин вздохнул и признался, что нет, и тотчас попросил ничего не говорить начальству. Я пообещал не делать этого, если оное не окажется в интересах следствия, и доктор почувствовал себя немного спокойнее. Он признался, что вернулся минут за пять до меня и сразу заварил себе чай. Примерно столько и надо агрегату, чтобы сварить его. Тут показания сходились. Не сходились они в другом.
– А что, бегемота вы так и не проведали? – спросил я. – Сюда не заглянули?
– А… в смысле, зачем? – неуверенно отозвался Зеленин.
– Ну хотя бы узнать, как ему на новом месте, – сказал я. – Как он тут вообще.
Я снова окинул взглядом помещение и снова подумал, что здесь подозрительно чисто. Вряд ли те, кто украли бегемота, позаботились бы навести тут такой идеальный порядок. Да и какой в этом смысл? Бегемота на орбите видела вся Земля.
Зеленин сюда, по его же признанию, тоже не заглядывал. Конечно, он не единственный сотрудник Космозоо, но с бегемотом на трансляции был именно он.
– Правда, сдается мне, доктор, никакого бегемота тут и не было, – сказал я. – Не так ли?
– Ка-ак… – ошарашено протянул Зеленин.
– А вот так, – сказал я. – Слишком чисто тут. На станции везде чисто, к этому быстро привыкаешь. Вон даже котики чистоту блюдут. Но бегемот у нас новобранец, а тут чисто, как в операционной. Причем, по вашим же словам, вашей заслуги в этом нет совсем. И у меня к вам, доктор, всего один вопрос: откуда на самом деле велась трансляция?
Доктор мялся, как губка, минут пять, но я был неумолим. В итоге он признался, что бегемота ко времени трансляции доставить не успели, у грузовозов вышла какая-то накладка, а начальство-то требует! Да, есть у руководства такая неприятная черта. Вынь да положь им результат, и проще сделать, чем объяснить, почему невозможно.
Вот и Зеленин метнулся на корабль и организовал трансляцию оттуда. Кругом же стандартизация, без навесного оборудования все секции на одно лицо. Да и с ним тоже. Там ведь тоже свой стандарт. Как и следовало ожидать, никто ничего не заметил.
– Ну и где теперь бегемот? – спросил я.
– Где-то через час подвезут, – не вполне уверенно пообещал Зеленин.
– Где-то через час не пойдет, – сказал я. – За мной.
Я первым выплыл обратно в коридор и направился прямиком в регистрационную. Других сотрудников Космозоо по-прежнему не наблюдалось. Над столом одиноко парил бутерброд. Котлетки на нем уже не было. Котика под потолком тоже.
Я подплыл к блоку связи и набрал номер диспетчерской. На экране передо мной появилась симпатичная девушка в голубом комбинезоне. Его рукава были обрезаны по самые плечи.
