– Мы можем хоть сейчас поехать домой, – сказала она. – Кейн сегодня наверняка сделает Брук предложение.
Я улыбнулся.
– Все хорошо. Правда.
Она вздохнула.
– Ну ладно. Если передумаешь, позвони. Я сразу же приеду и заберу тебя.
Она стала суетиться вокруг меня. Поправила воротник на рубашке, пригладила волосы. Я вздрогнул, и она отстранилась.
Джессика молча стояла рядом.
– Спасибо, – сказал я. И, видя, какой встревоженный вид у Лекс, прибавил: – Все будет хорошо. – И тут же сам удивился, зачем я ее успокаиваю.
– Мама? – сказала Лекс. – Ты ничего не хочешь сказать Дэнни?
Джессика подняла голову, взглянула на меня. Та решительная женщина, которую я видел в кабинете, уже увядала на глазах.
– Удачи, – тихо сказала она. – Нам пора, Алексис.
Лекс в последний раз сжала мне руку, они обе вышли под ослепительно-яркое солнце, пробивавшееся сквозь школьную дверь, и исчезли.
Первым уроком был английский. Николас повел меня в другой конец здания, и я гадал про себя, что же такое Лекс сказала ему, что он согласился взять на себя обязанности сторожевого пса. Судя по виду, он был бы рад убраться куда угодно, лишь бы от меня подальше.
Мы пришли за несколько минут до звонка, и Николас представил меня учителю, мистеру Вону. По тому было сразу видно, что ему до смерти хочется быть Крутым Учителем: твидовый пиджак с кожаными нашлепками на локтях, перекинутый через спинку стула, длинные волосы почти до воротника. Рукава рубашки он закатал – ровно настолько, чтобы заметен был краешек татуировки на руке, и все ученики видели, какой он стильный чувак. Кажется, он всерьез верил, что сможет изменить их жизнь с помощью великого Шекспира.
Он пожал мне руку и указал на свободную парту в заднем ряду. Николас сказал, что зайдет за мной после урока, и исчез. Я сел за парту, а мистер Вон – на парту, на самый краешек.
– Я хочу, чтобы ты не волновался, Дэнни, – сказал он. – Тебя же лучше называть Дэнни, верно?
– Угу.
– Все будет зашибись, – сказал он. – Ты тут пока просто потусуйся и понаблюдай, а мы тебе поможем втянуться. Если станет слишком тяжело – фигня война, захочешь – уйдешь.
– Зашибись, – сказал я. Вот придурок-то.
Вскоре зазвенел звонок, и ребята стали просачиваться в класс. Я не поднимал глаз от книжки «Джейн Эйр», которую мне дал мистер Вон, и ощущал все взгляды кожей, будто непрошенные прикосновения. Может быть, они знали, кто я, – может быть, даже когда-то знали Дэнни, – а может, просто таращились на новенького. Так или иначе, это пройдет, напомнил я себе.
Когда прозвенел звонок с урока, я небрежно вышел, делая вид, что не замечаю ни взглядов, ни поднятых вверх больших пальцев мистера Вона. Николас, как и обещал, уже ждал меня в коридоре.
– Все нормально? – спросил он.
Я кивнул и закинул рюкзак на плечо.
Мимо прошла какая-то девочка с облаком темных кудрей на голове.
– С возвращением, Дэнни, – сказала она. Какой-то громадный парень в пиджаке, проходя мимо вслед за ней, хлопнул меня по плечу и сказал:
– Рад, что ты вернулся, друг.
Улыбка у меня, кажется, получилась больше похожей на гримасу.
– Спасибо. – Я повернулся к Николасу. – Как по-твоему, тут все знают, кто я такой?
– В общем, да, – сказал он. – Директор вчера сделал объявление и в твой класс заходил – предупредить всех, чтобы вели себя как обычно.
– Отлично. – Это была, пожалуй, самая большая глупость, какую только можно придумать. От всех этих взглядов у меня уже мурашки по коже бегали, и это было куда хуже, чем я воображал, когда прикидывал, к чему готовиться. Мне хотелось просто исчезнуть, и я знал, что это вполне возможно. Лекс мигом примчится за мной, стоит только позвонить, и можно будет никогда больше здесь не появляться. Но.
Но если я хочу по-настоящему воспользоваться этой свалившейся на меня возможностью – жить настоящей жизнью, жизнью Дэниела Тейта, жизнью, которая мне самому никогда не светила бы, – нужно держаться. Я сумею. Нужно просто перестать быть собой и стать им – тем Дэнни, которого я собрал для себя по кусочкам из фотографий в альбомах, семейных историй и собственного воображения. Тем Дэнни, что всегда был невозмутимым, уверенным и смотрел на все немного свысока.
– Все нормально? – спросил Николас.
Я набрал в грудь воздуха, вздернул подбородок и надел на себя маску Дэнни.
– Да, порядок. Куда теперь?
Я не обращал внимания на взгляды и перешептывания, хотя они так и ползли следом, пока Николас вел меня по коридору, и кожа от них уже не так зудела. Следующие два урока прошли так же, как первый. Перед началом занятий короткая беседа с учителями – они все говорили со мной тихими, успокаивающими голосами, будто с кроликом, которого легко спугнуть. Парта в последнем ряду, где я сидел, смотрел и делал вид, что не замечаю ни быстрых взглядов украдкой, ни откровенного разглядывания. Несколько ободряющих слов от самых храбрых одноклассников – и Николас, ждущий за дверью, готовый тащиться со мной в следующий кабинет.
