– Конечно. Но только потому, что отца все равно еще только через год выпустят.
– Круто, – сказал я. Неплохо быть богатым.
– Ну ладно, беги переодевайся, – сказал Патрик. – Совсем окоченел, должно быть.
Я вспомнил, что и правда окоченел. Стал подниматься по лестнице, но остановился на площадке, услышав откуда-то слева громкие голоса. Первая мысль была о Джессике – из всех Тейтов до сих пор при мне кричала только она. Но голоса доносились из комнаты Лекс.
– … Как несмышленого ребенка, – говорил Николас, выходя оттуда спиной вперед.
– Так повзрослей уже, Николас, мать твою! – отвечала Лекс.
– Сука! – Николас развернулся, чтобы гордо уйти, и тут увидел меня.
– И не вздумай… – Лекс появилась в дверях и застыла на месте. Злое выражение немедленно исчезло с ее лица, голос стал мягким и ласковым:
– Привет, Дэнни. Есть хочешь?
Николас поглядел на нее со смесью недоверия и отвращения и ушел в свою комнату, задев меня плечом по пути. Замок громко щелкнул в тишине коридора.
Назавтра за обедом я снова сидел с Рен. Мы говорили об уроках рисования и о «Жизни любви», любимом сериале Лекс: оказалось, что Рен тоже его фанатка. Николас поглядывал на меня из-за своего столика через весь двор, а доктор Сингх – из окна. Никто из них не пытался со мной заговорить.
Настал момент, когда прежний я сорвался бы в бега.
Для нового меня это уже означало бы потерять слишком многое.
– Не хочешь зайти сегодня ко мне в гости? – спросила Рен, когда прозвенел звонок с обеда.
Я заморгал.
– Зачем?
Ляпнул, не подумав, и испугался, что Рен обидится, но она только засмеялась.
– Извини, у тебя были другие планы? – спросила она. Насмешка была беззлобная, но все-таки насмешка. Не очень-то деликатно, когда говоришь с несчастной ранимой жертвой похищения. – К тому же мне не так уж отвратительно твое присутствие.
– Я… это… – я сглотнул.
– Да ничего. Не хочешь, не надо. Или давай, я какой-нибудь предлог подходящий придумаю? Например, я совсем не умею рисовать и боюсь, что из-за такого дурацкого предмета испорчу себе средний балл, если так и не научусь рисовать вазу с фруктами, чтобы она была хоть отдаленно похожа на вазу с фруктами. Вообще-то это даже не выдумка. Это чистая правда.
Рен можно было не бояться. Рен не могла меня разоблачить. И все равно я при ней как-то нервничал, сам не понимая почему.
Не дождавшись ответа, она махнула рукой.
– Вижу, тебе неинтересно. Не стоит беспокоиться.
– Нет, нормально, – поспешно сказал я. – Я приду.
Это же то самое, ради чего стоило стать Дэниелом Тейтом, разве нет? Ради друзей, родных и возможностей, которых никогда не могло быть у меня настоящего? И, конечно же, в этот список следовало включить и симпатичную девушку.
Когда прозвенел звонок с последнего урока, Николас не ждал меня, как обычно, у дверей, ведущих на школьную парковку. Со вчерашнего дня он со мной почти не разговаривал, но все же трудно было поверить, что он бросил меня тут, не задумываясь, как я доберусь до дома. Хотя бы потому, что Лекс его за это убьет. Последним уроком у него была история, и я подошел к его учительнице – она уже собиралась уходить, когда я заглянул в класс.
– Его вызвали в кабинет директора, – сказала она. – Спроси там.
У меня екнуло в животе.
– Спрошу. Спасибо.
Я торопливо зашагал к приемной. Доктору Сингх запретили говорить со мной, так она взялась вместо этого расспрашивать моих родственников? Но не посмеет же она сказать Николасу о своих подозрениях, как сказала Лекс? Я зашагал быстрее. Дело плохо. Я здорово обозлил Николаса тогда в кафе, когда ляпнул эту глупость про лучшего друга, и он с самого начала не был во мне уверен до конца – кто знает, что он может наговорить Сингх.
Я подошел к приемной как раз в то время, как Николас вышел оттуда с доктором Сингх. Она кивнула мне («Дэнни»), и снова скрылась в кабинете.
– Готов? – как ни в чем не бывало спросил Николас.
– О чем вы с ней говорили? – спросил я.
– Ни о чем.
– Ничего себе ни о чем, – сказал я. С утра я решил как следует постараться поладить с Николасом, держаться с ним повышенно дружелюбно и постараться снова привлечь его на свою сторону, но сейчас не мог сдержать ярость в голосе. – Ты же пол-урока там проторчал. Она про меня спрашивала?
– Кроме тебя, еще другие темы есть, – сказал он. – Домой едешь?
– Нет, я хочу знать, что ты там делал. – Я понимал, что меня несет, но не мог остановиться. – Ты же помнишь, как Лекс рассердилась…
– Слушай, это вообще не твое дело, – сказал он. – Это не имеет к тебе ни малейшего отношения.
– Да мать твою, скажешь ты или нет, что она говорила! – взорвался я.
Какое-то время Николас просто смотрел на меня, остолбенев.
– Нет, – наконец медленно проговорил он. – Не скажу. А теперь едем или как?
Я сделал глубокий вдох. Загнал все чувства внутрь. Если действовать сейчас, можно только навредить. Я покачал головой:
– Меня не надо подвозить.
– Что такое? Не дури.
– Я зайду в гости кое к кому из моего класса, – сказал я.
– К кому, к той девушке, с которой сидишь за обедом? – спросил он.
– Да. – Он так растерянно смотрел на меня, что я добавил: – Нужно помочь ей с уроками.
Он засмеялся.
