Когда мы вышли в приемную, Лекс отбросила журнал и вскочила.
– Наконец-то? Как прошло? Как ты, Дэнни?
– Нормально, – сказал я. – Устал.
– Все нормально, – сказал Патрик. – Идем отсюда.
Мы подошли к машине, и я оглянулся назад, на здание ФБР. Моралес стояла у двери, смотрела на нас, и при взгляде на нее у меня похолодело в животе, хоть я и не мог объяснить, отчего.
Лекс села рядом со мной на заднее сиденье и обнимала меня, пока Патрик вез нас домой. Я сдался и прижался к ней. На меня наконец подействовало это все. Взвинченность и усталость – это было неудивительно после того как я проговорил столько часов подряд, обдумывая каждое слово, но вот печаль, сдавившая грудь, застала меня врасплох, а Лекс оказалась неожиданно твердой, при всей своей одуванчиковой легкости. Пусть она обращается со мной как с маленьким, но сейчас мне было хорошо в ее объятиях, в ее обволакивающей мягкости и запахе лавандового лосьона для рук, что лежал у нее в сумочке. Я начинал понимать, почему нормальные люди любят все это.
– Ужасно было, да? – спросила она. – Я даже представить не могу, насколько ужасно.
– Да ничего… нормально было, – сказал я.
– Он молодчина, – сказал Патрик, поглядывая на нас в зеркало заднего вида.
– Ну, больше мы тебя это делать не заставим. Правда, Патрик? Они ведь уже услышали все, что хотели?
– Там видно будет, – сказал Патрик. – Лично я сомневаюсь.
– Ну нет, на этом все. – Лекс прижалась щекой к моей макушке. – Они не заставят тебе повторять все это заново. Все позади.
И до меня потихоньку дошло, что это правда. Того дрожащего от холода одинокого мальчишки, каким я был когда-то, больше нет. Теперь у меня есть дом, есть люди, которые меня любят. Люди, которых я уже тоже начинаю любить, каким бы невероятным это ни казалось. Может быть, я этого и не стою, зато стоил Дэнни Тейт, а теперь я – это он.
Наверное, это и есть счастье?
Через пару часов я уже лежал на солнце у бассейна и смотрел, как Патрик учит Миа плавать кролем на груди. Лекс сидела в соседнем шезлонге и допивала второй бокал вина. В кармане у меня звякнул телефон. Сначала я долго не мог к нему привыкнуть, но теперь уже носил с собой и не выключал.
– Кто это? – спросила Лекс, когда я достал телефон и посмотрел на экран.
Это была смс от Рен: «У тебя все в порядке? Я тебя сегодня не видела».
– Девочка одна из школы, – сказал я.
«Все в порядке, – написал я в ответ. – Дела были. Завтра приду».
«Хорошо, потому что пиявок очень расстроило твое отсутствие, и за обедом без тебя было скуууучно».
Я улыбнулся.
– Кажется, Дэнни нашел себе подружку, – пропела Лекс.
– Заткнись, – сказал я.
– О-о-о, и правда нашел!
– А она хорошенькая? – спросил Патрик.
– Я с вами не разговариваю, – сказал я.
– Тили-тили-тесто, у Дэнни есть невеста… – запела Миа.
– И ты туда же! – сказал я, и Патрик с Лекс рассмеялись.
«А сейчас ты занят?» – написала Рен.
«Не очень».
«Хочешь зайти в гости?»
В голову мне сразу полезло разное. Глаза Рен, глядящие мне в глаза, ее смех, тепло ее кожи под пальцами, приятная дрожь, пробегавшая по телу, когда я говорил с ней.
– Слушай, Патрик, ты не мог бы меня кое-куда подбросить? – спросил я.
– Что, прямо сейчас? – спросил он. – Похоже, и правда хорошенькая.
– А может, тебе лучше сегодня побыть дома? – спросила Лекс. – Отдохнуть пока?
– Вообще-то я бы лучше немного пожил нормальной жизнью, – сказал я.
Лекс поджала губы.
– А по-моему…
– Да все нормально, – перебил Патрик. – Как хочешь, Дэнни. Погоди, только переоденусь.
Через несколько минут мы с Патриком уже садились в его машину.
– Надо бы записать тебя летом на водительские курсы, а потом будешь сдавать на права, – сказал он. – Формально Николасу еще даже нельзя возить других несовершеннолетних, так что, чем раньше купим тебе собственную машину, тем лучше.
Я улыбнулся, представив себя за рулем собственной машины – запах новой кожи, музыку, гремящую из колонок. Пусть будет с откидным верхом, как у Патрика, чтобы солнце грело плечи, только лучше черная или, может, красная.
Только когда мы уже подъезжали к дому Рен в Калабасасе, я сообразил, что даже и не подумал о том, как полезно будет иметь машину, если я захочу сбежать. Не прикинул, далеко ли на ней уеду и за сколько ее можно продать. Что-то странно кольнуло внутри – ведь еще недавно это было бы первое, о чем я подумал.
Но теперь все было по-другому, я это знал.
Я не уйду отсюда. Никогда.
У Рен я просидел пару часов. Познакомился с ее тетей и дядей – они были милые люди и все время предлагали мне что-нибудь выпить, а потом мы смотрели фильм в их домашнем медиа-зале. Кай, обдолбанный в хлам, пришел к самому концу и заявил, что ему позарез нужен зефир, а в доме его нет, а у него права отобрали еще на неделю. Рен сказала, что это его проблемы, но, поторговавшись еще несколько минут, мы свозили Кая в магазин, и все закончилось тем, что мы вместе принялись жарить зефир на заднем дворе. Потом Кай куда-то уплелся, а мы с Рен все сидели при тусклом свете костра и разговаривали обо всем и ни о чем.
– Как это можно есть? – спросил я, когда Рен вытащила из костра обугленную зефирину.
