– А мне так нравится, – сказала она, счищая с пальцев липкую массу. – О вкусах не спорят.
– Я и не собирался.
– Вот и хорошо, потому что я считаю так: способность принимать человека со всеми его странностями – основа любых хороших отношений. Я, представь себе, верю в безусловную любовь.
Безусловную? Это хорошо, если только такое вообще бывает на свете. Может, и бывает, кто знает.
– И о чем это, интересно, можно думать с таким лицом? – спросила она.
Я улыбнулся и стал смотреть на огонь.
– Загадочная ты личность, – сказала она. – Ну ничего. Когда-нибудь расскажешь.
Хорошо было – все было хорошо. И все это теперь мое. Дом, семья, красивая девушка. Все, о чем только может мечтать человек.
Тогда я этого еще не знал, но это была, пожалуй, самая счастливая ночь в моей жизни.
Рен отвезла меня домой, я подождал, пока огни ее фар скроются за углом, вошел в дом и двинулся на голоса, доносившиеся из кухни. Миа за «кухонным островком» объедала виноград с ветки, Патрик сидел за ноутбуком в уголке для завтрака, а Лекс протирала и без того безукоризненно чистые кухонные столы. Они не сразу меня заметили, и несколько секунд я просто молча смотрел. Любовался на них. И любил.
На миг я подумал о том, где же сейчас настоящий Дэнни. Может быть, он тоже понял бы, что так лучше для всех, и для них тоже.
Миа заметила меня.
– Дэнни!
Она соскочила с табуретки и бросилась мне на шею. Я поймал ее и раскрутил в воздухе так, что она завизжала.
– Осторожно! – сказала Лекс.
– Ну что, сейчас в обморок упадешь? – спросил я, когда поставил Миа на ноги.
Она улыбнулась и закачалась, как пьяная.
– Может быть.
– Значит, я свое дело сделал.
– Пора в постель, Миа, – сказала Лекс. – Иди, почисти зубы и переоденься. Я скоро приду, подтяну тебе скобы.
Миа поцеловала всех по очереди и ушла наверх. Патрик посмотрел на Лекс. Она смела со стола еще какие-то невидимые крошки.
– Что такое? – спросил я.
– Из ФБР звонили, – сказал Патрик. – Хотят назначить еще одну беседу.
Меня обдало жаром.
– Уже?
Он кивнул.
– Зачем? Я же все им рассказал.
В ФБР не поверили в мою историю. Они хотят доказать, что я обманщик. Я вдруг почувствовал тошноту. От приторной сладости зефира, еще ощущавшейся во рту, засосало в желудке. Лекс терла тарелку тряпкой, хотя рядом была посудомоечная машина.
– Только не волнуйся, хорошо? – сказал Патрик. – Наверняка ничего страшного, просто формальность. Я понимаю, тяжело будет проходить через все это заново, но ты отлично справился сегодня, и еще раз справишься. А потом от тебя надолго отстанут. Я об этом позабочусь.
Я глубоко вздохнул. Я был уверен, что Патрик прав. Мне по-прежнему было не по себе при мысли о Моралес, но ничто прямо не указывало на то, что они мне не поверили – да, черт возьми, Линч только что не плакал, – значит, скорее всего, и правда просто формальность.
Вот только теперь мне было что терять.
– Хочешь поесть? – спросила Лекс. – Я могу тебе что-нибудь приготовить.
– Я не голодный, – сказал я. – Я… я, наверное, спать уже пойду. С ног валюсь.
Она кивнула.
– Как хочешь. Если что, мы здесь.
Я и правда вымотался, но сон не шел. Я лежал в постели, смотрел на выцветшие звезды на потолке, зарывшись под одеяло, чтобы не мерзнуть от кондиционера. Наконец встал, перекрыл клапан и распахнул окно, чтобы впустить в комнату теплый ночной воздух, но и это не помогло. Холод пробирал до костей.
В животе бурчало. Вечером я ничего не ел, кроме зефира, и теперь внутри что-то посасывало – похоже на голод, но не совсем. Какая-то пустота. Жажда чего-то. Чего-то непонятного, что я даже не мог определить. Я скинул простыни и сел. Разбужу Лекс и попрошу все-таки приготовить чего-нибудь поесть. Она же сказала, чтобы я будил ее, если что-нибудь понадобится, и к тому же она всегда любила меня кормить. Заботиться обо мне. Это, наверное, поможет.
Я подошел к ее комнате и немного удивился, когда увидел тусклую полоску света, пробивающуюся из-под двери. Значит, и будить ее не придется. Я поднял руку, чтобы постучать, и тут услышал голоса – приглушенные, но взволнованные.
– Как ты можешь быть таким спокойным? – говорила Лекс. Ее голос то приближался, то удалялся, и я понял, что она ходит по комнате взад-вперед. Я опустил руку и приставил ухо поближе к двери.
– Если мы будем сходить с ума, это ничем не поможет. – Ага, Патрик тоже там. – Наверняка ничего страшного не случилось.
– Ненавижу это все. Нам не надо было вообще этого делать. Не надо было тащить его сюда!
Я нахмурился. О чем это она?..
– Возможно, ты права, но теперь уже поздно об этом говорить, – сказал Патрик. – Он уже здесь, и мы должны все устроить. До сих пор нам это удавалось.
– Господи, и о чем мы только думали?
– У нас не было выхода, сама знаешь. Она подобралась слишком близко. Все будет в порядке.
– Откуда ты знаешь!
– Если понадобится, я сделаю так, что все будет в порядке. Иди сюда. – Лекс издала какой-то тихий звук, и в комнате все смолкло.
