– Биология – это еще не все. – Что-то внутри у меня надломилось и хрустнуло, будто айсберг откололся от ледника. – Может, тебе это странно, но не все любят своих родных.
Он помолчал с минуту. Потом спросил:
– Твои тебя не любили?
– У меня только мать, – сказал я. – Нет.
– Я, в общем-то, догадывался, – сказал он. – Иначе бы ты не оказался здесь, так?
Я вспомнил, как в первый раз убежал из дома, как меня отправили в приют до тех пор, пока не найдут моих родных. Взрослые там кормили меня, гладили по плечу и говорили ласковыми голосами. Один из ребят научил меня играть в карты, а другой одолжил запасные носки, когда у меня озябли ноги. Когда мать наконец приехала меня забирать, я орал до хрипоты и так двинул кулаком в стену, что сломал два пальца. В тот день я понял: нельзя никому называть свое имя, тогда им некуда будет звонить, и меня не заберут.
– Пожалуй, – сказал я.
– Очень плохо было? – спросил он.
Я поерзал на сиденье. Непривычно было говорить о себе.
– Плохо.
Николас склонил голову набок.
– Кажется, в первый раз я до конца верю твоим словам, – сказал он.
Вечером, за ужином, снова заказанным на дом из вьетнамского ресторана, Лекс спросила нас, как дела в школе.
Николас пожал плечами:
– Нормально.
– Дэнни?
– Да, – сказал я, – все в порядке.
– Значит, ничего не случилось?
Николас вздохнул и отложил палочки.
– Тебе звонили.
– Звонили, – подтвердила она. – И где вас черти носили?
– Да так, нигде, – сказал Николас. – Просто не было настроения идти в школу. Засадишь нас под домашний арест, мамочка?
– Просто не срывайтесь больше так, никому не сказав, понятно? Я волновалась.
– Ну, с нами же ничего не случилось, – сказал Николас.
– А почему мне нельзя прогулять школу, когда нет настроения? – спросила Миа. Краем уха я уловил звук открывающейся входной двери.
– Что ты на это скажешь? – спросила Лекс Николаса.
– Это потому, Мими, что в твоей школе еще есть хоть что-то, кроме бессмысленного мучительства и сизифова труда.
– Привет, – сказал Патрик, входя в столовую.
– Привет, – отозвалась Лекс, не скрывая удивления. Был понедельник. Патрик никогда не приезжал по понедельникам.
– Лекси, можно тебя на секунду? – Голос у Патрика был странный. Слишком уж небрежный.
– Да, конечно, сейчас только…
– А что такое «сизифов труд»? – спросила Миа.
– Старшая школа. Ешь давай. – Николас обернулся к Патрику. – Что случилось?
– Ничего, – сказал Патрик. У Николаса зазвонил телефон.
– А мне обязательно это есть? – спросила Миа у Лекс. – Я хочу хлопьев.
– Эй, я потом перезвоню, хорошо? – сказал Николас в телефон.
– Попробуй три ложечки, – сказала Лекс.
– Лекси, – сказал Патрик, – мне правда очень нужно…
– Что? – сказал Николас. Его голос прозвучал так резко, что перекрыл общий гвалт, и мы все обернулись к нему. Он отодвинул стул и выскочил из комнаты, держа телефон у уха. Лекс побежала за ним, хоть Патрик и пытался удержать ее за руку. Миа побежала за Лекс, я за ней, а Патрик за нами.
Николаса мы нашли в игровой. Он уже включил телевизор и переключал каналы, пока не нашел местную программу новостей.
– Я тебе перезвоню, – сказал он в телефон и повесил трубку.
Репортер на экране стоял возле Лос-Анджелесского отделения ФБР – это здание я узнал бы из тысячи. Внизу висел баннер: «Новая улика в деле пропавшего мальчика».
– …Рассказали, что туристы нашли необычный велосипед, изготовленный по специальному заказу, еще три месяца назад, но тогда ФБР решило не обнародовать эту информацию. – На экране вместо лица репортера появилось фото красного горного велосипеда с широкими колесами и золотыми узорами на раме. – Это второе важное событие за последние недели в ходе шестилетнего расследования происшествия с десятилетним Дэниелом Тейтом, пропавшим из роскошного пригорода Хидден-Хиллз, когда он ехал на велосипеде к другу. Недавняя статья в «Los Angeles Magazine» вновь пробудила интерес публики к этому делу, а менее чем через месяц Тейт был обнаружен живым в Ванкувере, в Канаде. ФБР надеется, что находка велосипеда Тейта станет долгожданным ключом, который поможет выйти на его похитителей.
– Боже, – прошептал Николас.
Я оглянулся на Лекс. Она смотрела на Патрика. Удивления на их лицах было не заметно.
Так вот зачем они притащили меня сюда.
Я резко обернулся – слева раздался звон стекла. Джессика стояла в дверях, у ее ног валялись осколки разбитого бокала, и она неотрывно глядела на велосипед на экране.
Джессика опустилась на пол, прямо на осколки, и тут же затряслась в рыданиях, и Миа тоже расплакалась, увидев, как расстроена мама. Лекс обняла Миа и прижала к себе, а мы с Патриком помогли Джессике встать. Она хватала ртом воздух, несколько осколков стекла вонзились ей под кожу, и из порезов сочилась кровь. Мы с двух сторон обняли ее за плечи и помогли подняться наверх, в свою комнату.
– Они нашли в-велосипед? – сказала она.
– Я понимаю, это шок, но это хорошая новость, мама, – сказал Патрик. – Это поможет им найти тех, кто тебя похитил, Дэнни, верно ведь?
– Верно, – сказал я. Отличное прикрытие, Патрик. Очень ловко.
