Нытье. Напряженность. Накал эмоций. Все это обжигало душу так, что Кину хотелось крикнуть: «В мире и без того хватает скорбей!»
В памяти вспыхнул образ, ностальгический и невыносимо грустный.
Осень тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Веранда родительского дома Хезер в Сан-Диего. До свадьбы несколько месяцев. На столе стопка приглашений, и в каждом опечатка: перепутали две гласные в названии отеля. Телефон размером с кирпич, полностью выдвинутая металлическая антенна, горячая батарейка после часа безрезультатных переговоров с типографией, спор на повышенных тонах над блюдом печенья с шоколадной крошкой. Отец Хезер – его звали Дон – прошел мимо, скрестив руки на груди. Вид у него был самый неприветливый – фамильная черта, неплохо послужившая карьере дочери. В его присутствии все замирало. Он поправил очки, сползшие на кончик носа, поднял седые брови и сухо произнес что-то вроде: «Вот скоро поженитесь и тогда поймете, что выросли из детских забот вроде планирования свадьбы».
Хезер сказала, чтобы Кин не обращал на него внимания, что папа просто ждет, когда они освободят телефон, чтобы выйти в сеть и проверить электронную почту. Но эти слова засели в голове так крепко, что вспомнились Кину даже по прошествии многих лет и целым веком позже.
Жизнь с Хезер и Мирандой была прекрасной, простой и упорядоченной. Они ходили на работу, Миранда в школу. Они радовались при встрече и грустили при расставании, поскольку были родными, и ничто иное не имело значения. Но теперь, среди людей, которых Кин в свое время называл друзьями, приятелями, коллегами, с кем делился всеми достижениями и неудачами, пока не познакомился с Хезер, реальность безжалостно хлестала его по лицу.
Может, дело не в возрасте. И не в родительстве. Не в путешествиях во времени, не в погонях за преступниками. Может, Дон был прав.
Может, Кин просто вырос из старой жизни – той, где осталась Пенни.
А если так, сделать выбор легче легкого.
Сейчас важнее всего быть отцом. Эта мысль крутилась в голове, притягивала к себе все внимание, вкрадчиво шептала: «Уходи отсюда прямо сейчас, уходи и проверь, как дела у Миранды». Кин поймал Пенни за руку, брякнул, что ему надо на работу, и направился к выходу, прежде чем она успела отреагировать, а Маркус – остановить его.
Лифт запищал, подчиняясь вербальному приказу следовать на первый этаж, и Кин почувствовал, как растаяла лежавшая на плечах тяжесть.
Реальность две тысячи сто сорок второго года потеряла для него всякое значение. По пути на парковку он миновал промокшую цветочную клумбу, и капли дождя в глазах казались естественным дополнением к охватившему сердце урагану чувств. Кин сел за руль, направил машину в тоннель запуска, а затем в небо, где под порывами ветра ее зашвыряло из стороны в сторону. С ушей и кончика носа еще капала дождевая вода, когда Кин, погруженный в Сонату си минор Скарлатти, зарулил на парковку на семьдесят втором этаже здания бюро.
Залогиниться. Включить ЦТП. Запустить скрипты. Связаться с Мирандой – пусть и нарушив правило реального времени и одного письма в неделю.
От кого: Миранда Стюарт (mirawho@messagemail.com)
Кому: Кин Стюарт (chefkstew@messagemail.com)
Тема: Так много экзаменов
Наконец-то справилась. Так много типовых экзаменов для поступления в колледж, у меня уже ум за разум заходит. Как-то странно, что все эти испытания и эссе определят, где я буду учиться и кем стану. Иногда спрашиваю себя, имеют ли долгие часы зубрежки хоть какое-то значение – в смысле, для будущего.
Теперь, когда все позади, бабуля предлагает поездить по колледжам. Мама Тани собирает информацию по основным и дополнительным специальностям, так что дел у нас хватает. И это еще мягко сказано.
Хотя… Всяко лучше, чем сдавать экзамены, скажи?:)
Миранда… уже выбирает колледж? Ну да. С учетом возраста и всего остального. На плечи вновь легло тяжелейшее бремя, а сердце как будто сдавили в тисках. Наверное, сейчас Миранда и мать Хезер – или Таня и другие их ровесники – изучают информационные листы, заходят на веб-сайты, смотрят видеоролики о студенческих городках, ну а Кин… Кина там нет.
