Даже не заглянув в кабинет, под раскатистое щелканье бутс он направился в служебную душевую. Как бы ни хотелось пообщаться с дочерью, надо сдерживать себя, чтобы переписка не закончилась раньше времени. Тем более что теперь Миранда совладала с острой душевной болью, вызванной смертью матери.
Пора сосредоточиться на Пенни.
Званый ужин.
Не просто встреча друзей, где можно выпить и посмеяться, но полноценный ужин с коктейлями, закусками и внушительным списком гостей. Кин сам предложил устроить эту вечеринку. Так было надо.
Все остальное не дало результата. Стоило Кину воссоздать момент из прошлого, и к нему возвращались вспышки симпатии и даже любви, но не жгучее влечение к Пенни, что обуревало его во снах. С каждой новой попыткой вопрос «почему?» – или «почему нет?» – терзал его все сильнее.
Он сумел взять общение с Мирандой под контроль, и удобные отношения формата «раз в неделю» привнесли в его жизнь некоторую стабильность. Но всякий раз, глядя на Пенни, Кин видел лишь зияющий пробел, который никак не удавалось заполнить.
Осознание вины перед Мирандой сменилось той же виной, но теперь перед Пенни. И если вечеринка не пробудит былые чувства, их уже не вернуть. Кин решил отзеркалить последнюю значимую ситуацию – только на этот раз никто не будет объявлять о помолвке.
Для Пенни это случилось чуть больше года назад, но с тех пор Кин прожил целую жизнь в отношениях с другой женщиной. Тем вечером они праздновали знаменательное событие, выслушивая тост за тостом в свою честь, и при каждом взгляде на Пенни у Кина распирало грудь. Когда Маркус, завладев всеобщим вниманием, произнес речь о том, как у таких разных Кина и Пенни получилось создать пару, они стояли, держась за руки, и перед ними открывался весь мир.
Сегодняшний ужин был во многом скопирован с той вечеринки. Тот же список гостей. Та же шумная атмосфера в гостиной. Но изменился сам Кин, и об этом не знал никто, кроме Маркуса.
– Нервничаешь? – схватила его за руку Пенни, когда начали собираться гости.
Кин повернулся к ней. За ободряющим кивком и самоуверенной улыбкой Пенни читалось волнение.
– Милая, это я должен был задать такой вопрос.
– Просто хочется, чтобы все прошло гладко.
– Все без ума от твоих вечеринок. О них слагают легенды.
– Я не об этом, – сказала Пенни, пожимая Кину ладонь, и ногти впились ему в кожу. – Я о тебе. Ты видишь этих людей впервые после несчастного случая. Хочу, чтобы тебе было комфортно… – Она сверкнула огромными глазами. – …чтобы ты был счастлив.
– Я тоже, – кивнул Кин и запечатлел на губах Пенни вежливый поцелуй.
– Вот и хорошо.
Она набрала полную грудь воздуха, когда раздался дверной звонок, и Кин напомнил себе, что неплохо бы улыбнуться. В ожидании этого ужина он весь день был на нервах. Но даже представить не мог, каково это – снова увидеть так называемых друзей.
– Открыть входную дверь.
Дверь пискнула в знак подтверждения команды и скользнула в сторону.
– А вот и вы! Проходите.
Кин жестом пригласил гостей в дом, а заодно как следует рассмотрел первую пару.
Падма. Давняя сотрудница Пенни. Широкая улыбка и пустые глаза. Взгляд напряженный. С глубоким вздохом раскрыла руки для объятий.
Ее парень Девин. Лет на десять старше Падмы. В блестящей физической форме, троеборец, глубокие морщины от пребывания на солнце. Долю секунды он пристально смотрел на Кина, а затем тоже обнял его.
Кин напомнил себе, что этого следовало ожидать, и, отключив режим спецагента, ответил отрепетированным смешком, когда Падма сказала:
– Не знаю, о чем говорит Пенни, но ты вообще не изменился. Непременно оставь очки. Это же коронное ретро.
– Спасибо, ценю, – поблагодарил Кин и взял у них верхнюю одежду, – но лучше говорите как есть. Я не обижусь.
– Да ладно тебе, – произнес Девин с такой мягкостью, будто намеревался его утешить. – Главное – здоровье, остальное приложится. Чем это так вкусно пахнет?
С Пенни они поздоровались уже обычным тоном, отпуская замечания о прекрасном аромате и восхитительных рецептах.
Снова звонок. За открывшейся дверью стояли новые гости. За спиной у них маячил Маркус.
Преувеличенно радостные приветствия, осторожные похлопывания по спине – такие аккуратные, будто все опасались, что от нормальных крепких объятий Кин переломится пополам. В отличие от других гостей, Маркус лишь кивнул. На его физиономии отразилось сочувствие, но иного толка. Снова знакомые лица. Все больше гостей. Некоторые идут к столу с выпивкой, другие к закускам.
Пенни с братом обменялись формальным поцелуем в щеку.
– Прошу прощения, – сказал Маркус. – Бенджамин приболел. Сегодня с ним остался Инек.
Он повертел головой, внимательно оглядывая комнату, и спросил:
– А где мама с папой? Еще не нагрянули?
– Их не будет, – ответила Пенни.
Она расправила плечи, и ее губы изогнулись так, будто она изнутри закусила щеку.
– Сказали, что не приедут?
