А начиналось всё замечательно. Пользуясь отъездом Вики в столицу для получения машины (а родителей на дачу), Ярослав в пятницу вечерком от души плеснул себе отцовского виски из бара и набрал один из номеров интим-услуг. Постоянных девок он себе не заводил – в том-то весь и цимес, что каждый раз можно найти что-то новенькое. Он отыскал в записной книжке знакомый номер, значившийся для конспирации (и созвучия) как «Павел Петрович», и попросил прислать девочку постарше, поопытней и на два часа – такое сегодня настроение было. За пару часов он с ней разика три успеет, выплеснет дурную энергию и расслабится перед выходными.
И всё с ней получалось великолепно, как по писаному. Девчонка оказалась опытной, задорной, умелой. Шевелилась так, что дай боже. Все три раза фейерверком пролетели, включая, во второй раз, глубокий минет. Ярослав девчонке даже (помимо стандартного гонорара) на прощание тысячу чаевых дал. И вискариком угостил.
А только она поблагодарила, оделась, ушла, вдруг раздался звонок в дверь. Ярослав ни секунды не сомневался: забыла что-то девчонка, вернулась, бывает. А только распахнул дверь – в халате на голое тело – на пороге трое полицейских. Ему бы захлопнуться, забаррикадироваться, не открывать больше и на звонки не отвечать, но мозг Ярослава от девчонки и от вискарика совсем размягчился, а полисмены тем временем сами собой оказались в прихожей:
– Ярослав Новгородов? Поступил сигнал, что ваша квартира используется в качестве наркопритона, для изготовления и употребления наркотикосодержащих препаратов. – А когда он стал трезветь, во всех смыслах этого слова, и пытаться противодействовать вторжению, было уже поздно. Потому что один из полисов схватил с туалетного столика у зеркала в прихожей пакетик с белым порошком – то ли девчонка подкинула, то ли наркополицейские с собой принесли: – Опаньки, а это что такое? Будем оформлять!
А после составления протоколов один из полисменов остался с Ярославом один на один и рассказал удивительные вещи:
– Невеста твоя, Спесивцева Виктория, задержана в Москве за перевозку партии героина в особо крупном размере. Грозит ей от десяти до пятнадцати лет в колонии общего режима. И тебя, Ярослав, мы к этому делу подошьём. Получится у тебя с ней преступное сообщество. Поэтому ты тоже у нас поедешь зону топтать. Однако ни у меня, ни у людей из Москвы никакой ни личной, ни служебной заинтересованности закрывать тебя нет. (А вот Викторию – есть.) Поэтому я согласен всё забыть, все протоколы порвать, пакет с наркотиком в унитаз смыть. При одном условии: если ты про подельницу свою, Спесивцеву Викторию, напрочь забудешь. Грубо говоря, от неё отречёшься. Напишешь ей в СИЗО – а она с понедельника в СИЗО начнёт чалиться, арестуют её до суда. Так вот, набросаешь ей короткое письмишко: «Прости, родная, наша встреча была ошибкой, и между нами всё порвато и дорожка затоптата». «Мыло» это мне на личный адресок сбросишь, я скажу, какой. А я потом ей письмишко переправлю по электронной почте – есть теперь в СИЗО такая услуга, ей передадут. Не сразу, долго обычно идёт, с неделю, но всё доходит. А такого рода послание,
Разумеется, Ярослав немедленно согласился. А кто бы не согласился?! Нашли дурака: ради верности какой-то девчонке (которой вдобавок зона светит) под статьёй ходить!
Ничего страшного, Вика останется в его памяти – не совсем, правда, приятным воспоминанием, учитывая окончание их романа.
А для дальнейшей жизни он другую себе найдёт, раз такая получилась оказия.
Интересно другое. Столь драматические события в жизни Ярослава происходили в квартире его родителей в городе М. глубокой ночью с пятницы на субботу, когда никаких наркотиков в жизни Виктории ещё не случилось. Когда она, счастливая, позировала перед объективами видео– и фотокамер рядом с новеньким «Гольфом» в разноцветных шариках. Когда Павлик вёз её вечером в столичную квартиру на Рижской. Поэтому если бы Ярослав не отрёкся от своей невесты сразу и безоговорочно, а показал бы, грубо говоря, что у него есть яйца не только для того, чтобы трахать проституток – если б повёл себя, как мужчина, и, для начала, позвонил в Москву Вике, рассказал о случившемся, он мог бы предупредить её, и наша история повернулась бы совсем иным боком. Но он не дёрнулся, не упредил, даже номер невесты не набрал, чтобы поинтересоваться, как она там.
Поэтому на следующее утро, в восемь утра, в компании другого предателя, Павлика, Вика, ни о чём не подозревая, отправилась верхом на только что подаренном ей троянском коне навстречу своей судьбе.
