– А знаете, что я сейчас сижу именно за неё?
– Как это?
И тогда она ему рассказала, как долго охотилась и выслеживала ту, что покончила в пятьдесят девятом году с Жанной Спесивцевой. Как нашла в Москве Валерию Кудимову. Как последняя умерла – в кафе «Урания», практически у неё на руках. «Но я здесь, поверите ли, совершенно ни при чём». И как вдовец Кудимов ей отомстил. Закрыл её в тюряге, в чём сам признался – передал через вертухайку.
Иноземцев был поражён.
– Я слышал, кто такие Кудимовы. Они были друзьями моего отца. И я слышал о той истории, что случилась у них на квартире в конце пятидесятых.
– Не истории, – жёстко поправила его Вика, – а убийстве.
– Ну да, о нём мне ещё в восемьдесят седьмом твоя мама рассказывала, перед тем как мы с ней расстались… Но сейчас! Не могу представить, что ситуация имела продолжение! И Кудимов, этот старикан, и впрямь отомстил тебе!
– И тем не менее.
– Я встречусь с ним! Я поговорю! Я объясню, что нельзя так поступать с тобой!
– «Поговорю», – усмехнулась она. – «Объясню». Что толку в сотрясении воздуха! У вас найдётся, что
– Я подумаю.
– «Подумаю»! – снова передразнила она. – Вы, похоже, совсем иностранцем стали. А у нас тут, в стране Россия, много думать не надо. Вредно. У нас тут – у кого сила, тот и прав. А кто слабым оказался, тот на нарах сидит.
– Вика, – твёрдо сказал Иноземцев, – я тебе обещаю: я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда.
– А если моя мать соврала? И я на самом деле не ваша дочь? А Шербинского – как я сама считала все эти годы?
– Это теперь не имеет никакого значения, – решительно возразил Юрий. – Называй меня на «ты». И, если можешь, «папой».
Когда Вичка, случалось, сваливала из города, жених её Ярик обычно устраивал себе релаксацию.
Какую? Очень мужскую. Он ехал к проституткам.
Или на дом к себе вызывал, если вдруг родители тоже оказывались в отъезде. Очень кстати в родительском подъезде никаких консьержек не имелось, один только кодовый домофон. Води кого хочешь, никто тебя перед родичами или, не дай бог, невестой не запалит. Нужда сходить налево возникала совершенно не от того, что Ярик не любил Вику. Любил, конечно. И жениться на ней хотел абсолютно по доброй воле. Тем более что она была весьма подходящим кадром, и даже его родители, люди весьма разборчивые и щепетильные, её кандидатуру в виде будущей жены одобрили. Виктория – девушка из себя видная, высокая, красивая, умная, с высшим образованием, перспективной работой и должностью. Со своей машиной и трёхкомнатной квартирой в старом фонде, наконец. Поэтому за Вичку он, Ярик, держался. И жениться на ней хотел.
Но она – это одно, а продажные девки – совсем другое. Вдобавок, если они со Спесивцевой оформят свои отношения – а она намеревается окончательно захомутать его следующим летом, – тогда им ещё больше времени придётся проводить вместе. И его время (да и деньги) она станет (он это чувствовал) безраздельно контролировать. Совсем никуда налево не вырвешься. А ему хотелось.
Потому что девчонки, которых
Ведь он мужчина, а мужикам свойственна полигамия. Вдруг сегодня ему захочется девчонку толстенькую или даже огромную – с каким-нибудь седьмым номером бюста? Или, наоборот, потянет на худышку, и чтоб грудь у неё была, как у мальчика, нулевого размера?
Даже от фантазий о первой, гигантской, и о второй, крохе, он почувствовал, как возбудился. К тому же продажная девка – она ведь чем хороша? Можно о ней не заботиться, не думать, как ей там, с тобой, приятно или нет, кончила она или не кончила. Наоборот, как тебе хочется, так и действуешь. Только командуешь ими, покрикиваешь – ведь за всё заплачено: раздевайся, нагнись, повернись, возьми, расставь. А если ещё девчонка попадётся хорошая, опытная, в своём деле натренированная – так она ему и потакать начнёт всячески: ах, какой ты красивый, какой сильный, какой он у тебя мощный…
Разумеется, Ярослав никаких следов порочной любви ни на себе, ни в квартире старался не оставлять и всякий раз со шлюхами непременно пользовался презервативами – да они и сами настаивали. А секс с Викторией, когда она возвращалась, ничего не подозревая, из своих поездок-командировок, становился из-за возникшего разнообразия и чувства вины гораздо более впечатляющим. Поэтому, считал Ярик, его вылазки налево всем идут на пользу.
Но только не в этот раз.
