Сидя на шконке, я яростно скомкала бумажный листок.
В первый момент больше всего меня задело, что он, негодяй, словно мало было ему обычного шрифта, слово «прощай» выделил, мерзавец, капслоком.
После того как они наконец в начале шестьдесят четвёртого официально расстались с Галей, Владислав Иноземцев начал вести восхитительную жизнь одинокого холостяка. В двухкомнатную квартиру в Подлипках привезли замечательный румынский полированный гарнитур, который Галина Иноземцева достала «по блату» (это словечко тогда только начинало становиться популярным), пользуясь своими связями в космонавтской среде. Чуть ли не сам Гагарин бывшей жене помог его купить.
Не надо было каждодневно сидеть с маленьким Юрочкой – как это было почти весь шестьдесят второй год и половину шестьдесят третьего, когда Галка готовилась в космонавтки. Теперь она ушла из полка подготовки космонавтов и забрала Юрочку к себе. Лишь по воскресеньям (суббота тогда ещё была рабочим днём, хоть и коротким) Владик нянчился с сыночком: в цирк, зоопарк и в кино его водил. А на лето шестьдесят четвёртого мальчика отвезли к Владиковой маме Антонине Дмитриевне и отчиму Аркадию Матвеевичу в Энск.
В те времена Владик снова сблизился с Виленом и Лерой Кудимовыми. История с убийством в их квартире Жанны Спесивцевой к тому времени забылась, быльём поросла. Запамятовалась и другая ситуация, оставившая неприятный осадочек – с болгаркой Марией, после знакомства с которой (и, главное, после того как об этом узнали Кудимовы) Иноземцева на целый год сослали на полигон Тюратам.
Однако теперь Вилен и Лера сами теребили Владика, вытаскивали его, приглашали то к себе домой на Кутузовский, то на дачу в Барвиху. Разумеется, Владик по-прежнему не знал – и не узнал до конца жизни, – что Лера была двойным агентом: снабжала американскую разведку дезинформацией и хорошо дозированной информацией. Для Иноземцева они оставались радушными, себе на уме, но хлебосольными хозяевами.
А ближе к лету шестьдесят четвёртого вдруг вспыхнула идея: поедем вместе отдыхать! Дикарями! Слово «дикари» – и соответствующий образ жизни – тогда стало в передовых кругах советской интеллигенции остро модным. Только что вышел фильм «Три плюс два» (по пьесе Сергея Михалкова «Дикари»). Там молодые и очаровательные две Натальи – Фатеева и Кустинская, а также юные Андрей Миронов и Евгений Жариков (и ещё один товарищ с не запомнившейся фамилией[23]) в комедийном, мало конфликтном стиле делят между собой бухточку на Черноморском побережье. Две девушки на «Запорожце»-«мыльнице», три молодых человека на новой «Волге» «ГАЗ-21».
