Хлясь! Бью со злости по столу кулаком. Вот я идиот! Я ведь реально сейчас знаю кучу месторождений, более того, представляю и объемы! Да, прямо сейчас еще рано, но вот-вот, и эти сведения будут стоить немалых денег. А жизнь-то налаживается! В таком случае мне образование вообще не нужно, хватит и моих восьми классов. Беру список и набрасываю два десятка названий с примерными запасами золота напротив каждого. Россия, Узбекистан, Казахстан, несколько зарубежных. Для себя решил рассматривать места, которые до девяносто второго года не открыты были. Почему так? А приватизацию никто пока не отменил, а она начнется именно в это время. Следом за этим волшебным словом в голове начали появляться подробности. Я припомнил, когда я получил ваучер и когда продал его, также вспомнил, что общепит был приватизирован еще до ваучеров. Как работал в «комке» и покупал эти ваучеры сам, чтобы тут же перепродать на рынке. Вспомнил про гиперинфляцию девяносто первого и особенно девяносто второго года. Или все-таки заняться торговлей? «Покупать компьютеры за тысячу долларов, а продавать за три тысячи. И на эти три процента жить». Ха-ха. Есть же еще и фальшивые авизо, схема которых проста до безобразия, деньги можно получать вагонами, а не чемоданами. Клиринг в том же девяносто втором проводился между банками не чаще чем раз в месяц. Но и голову там сложить – как делать нечего, да и вообще, не лежит душа к такому обогащению. Хотя, чем оно лучше кражи интеллектуальной собственности, вроде идеи создания социальных сетей?
Возбужденный такими алчными мыслями уснул поздно, но проспать не дала бабуля, которая будить умела не хуже нашего петуха. Надеваю новую рубаху и новые брюки – пора выглядеть прилично.
В классе меня радушно встретили позавчерашние гости.
– Штыба, как сам? – облапил меня Горин, не иначе обласканный Веркой.
Я подсел к Похабу.
– Ну, колись, как вам бражка зашла? – ехидно уточняю у кореша.
– Да ну ее! Мы пить не смогли. Я отлил батиного самогона – нормально зашло.
– Высекли уже? – якобы сочувственно спросил я, зная его отца и мать.
– Я долил в бутыль воды, никто и не заметит, – гордо сказал выпивоха.
– Смотри, так часто не делай, а то поймет отец, что градус ниже стал.
На переменке ко мне подошел разобиженный Складнев и начал выговаривать, что я его не позвал на днюху.
– Треплешься много, – осадил я приятеля.
Сижу на большой перемене и наслаждаюсь жидким чаем с горячими булочками с повидлом. Я доволен жизнью и собой. Мои друзья уже ушли из столовки, а я не тороплюсь. Тут ко мне подсаживается наш комсорг Зиночка.
– Штыба, твое предложение принято, – фамильярно начала она. – Комитет комсомола школы принял решение наградить тебя почетной грамотой!
– А не слишком жирно? – попытался подколоть ее я.
– Цени! Это мое решение! Повесишь потом дома на стенку, дети будут смотреть и спрашивать, – окончательно рассмешила меня комсомолка, и я чуть не поперхнулся чаем.
– Чего смешного?
– Да детей своих представил, – отмазался я.
Ага, будут смотреть и спрашивать, а чё это за фигня такая – комсомол? Жаль, не помню, когда ВЛКСМ развалился, после ГКЧП вроде. А вот куда имущество делось этой организации и деньги – это вопрос.
– Завтра последние классные часы пройдут, будут из райкома комсомола, не опаздывай и выгляди опрятно, ну вот как сейчас хотя бы, – польстила мне Зиночка.
Вот же зараза. Да шут с ней. Несмотря на завтрашний последний звонок, у нас экзамены будут только в июне, уже висит расписание, и последний из них – алгебра письменно – десятого числа. А в среду у нас классный час с оглашением оценок, а потом торжественное вручение аттестата. Перед уходом с урока ко мне подошла Фаранова и попросила отойти.
– Олежку-старшего батя вчера наказал, меня тоже дышать заставлял. Ты, если он подойдет к тебе, говори, мол, не знаешь ничего, пили только газировку, – попросила она.
– Да ради бога, это и в моих интересах тоже, – пообещал я.
– Какого бога? Ты что, верующий? Ты же комсомолец! – удивилось небесное малолетнее создание.
Я хотел уже опять пошутить, но увидел, как дым повалил из закрытого помещения кабинета труда.
«А вот и пожар подоспел!» – подумал я, уже начиная действовать.
Ногой открываю дверь кабинета труда, которая оказалась не заперта, и вижу очумелого трудовика, пытающегося залить водой место возгорания, которое оказалось под потолком в распределительной электрической коробке. Ой, идиот!
– Стоп! Нельзя тушить водой электричество, – ору ему и выскакиваю обратно в коридор.
Щиток с автоматами рядом, и я выключаю сразу все, не желая разбираться, какой отвечает за кабинет труда. Далее по заранее обдуманной схеме – на пожарную лестницу, хватаю огнетушитель, хвала богам, у Николая Николаевича тут все в порядке. Бегу с тяжелым цилиндром в кабинет и вижу, что трудовик все-таки залил водой место возгорания. Ничего не коротнуло из-за моих действий, но огонь уже охватил часть декоративной отделки деревом стен и потолка. Включаю струю и опустошаю флакон, заливая пожар. За этим меня и застает директор, слоном ворвавшийся на место катастрофы.
