– Попалась хорошая книжка – «Математический анализ» для школьников за авторством Понтрягина, – на ходу сочиняю я.
– Есть такая книжка? – директор повернулся к доценту.
– Есть, но там и объем знаний приличный. Ты, Анатолий, часто занимался по ней? – вкрадчиво спросил математик.
– Каждый день! Но понемногу, – улыбаюсь я, уже наметив линию защиты.
– Толя, не ври, чтобы ты каждый день занимался, да я не поверю, – хмурится директор.
– Она у нас в туалете лежит! – заставил я обоих седовласых допросчиков замолчать.
– Хм, оригинальный способ, – промычал доцент. – А почему комсомольская работа?
– У моей бабушки брат был известным революционером, – следуя своей версии защиты, заявляю я.
Крыть им нечем, и меня отпускают домой.
– Послезавтра последний звонок, не опаздывай, – кричит в спину директор.
Дома радую бабулю пятеркой по экзамену, причем она уверена, что мне помог спасенный зав отделом. Я не разубеждаю. А зачем мне это? Итак, со школой покончено, а экзамен в зональной школе будет только первого августа. Я уже взял парочку книг в поселковой библиотеке и готовлюсь к поступлению. Почему в районной? Так в школьной мне уже не дадут. Экзамен хоть и по истории, но основной упор будет на историю революционного движения. И если с датами я еще могу справиться, то цитаты из разных коммунистических книг надо заучивать. Я попытался понять вселенскую мудрость Ленина и почитать его работы. Муть голубая. Вот, например, «Как нам реорганизовать Рабкрин». Скука страшная! Зачем мне эти знания? И даже не так… А зачем хоть кому-то эти знания?
«…члены ЦКК, обязанные присутствовать в известном числе на каждом заседании Политбюро, должны составить сплоченную группу, которая, „невзирая на лица“, должна будет следить за тем, чтобы ни чей авторитет, ни генсека, ни кого-нибудь из других членов ЦК, не мог помешать им сделать запрос, проверить документы и вообще добиться безусловной осведомленности и строжайшей правильности дел».
Что-что?! Какая-то центральная контрольная комиссия будет на КАЖДОМ заседании Политбюро делать запросы? Еще и следить, чтобы товарищ Черненко не смел им мешать? Это вообще не антисоветчина? Голова пухла от этой хрени. Поеду, прокачусь на речку на мопеде, пока батя не вернулся и не умчался на нем к своим дружкам.
Заправил, завел, еду. На улице настоящее жаркое лето, хотя по случаю вечера солнце уже не печет, а все равно хочется искупнуться. Доезжаю до деревянного подвесного мостика над уже помелевшей речкой и раздеваюсь. Осторожно вхожу в воду. Вода кажется прохладной, только пока не окунуться с головой. Плавать я не умею и глубоко не лезу, речка у нас с перекатами и кое-где можно по пояс в воде перейти на другой берег, что я и делаю, оставив мопед в зарослях ивняка. Так обычно не поступаю даже с велосипедом, но сейчас вечером на речке уже пусто. Зачем я туда полез? Да за черешней, она скоро и дома созреет, но там другой сорт, вызревает уже в июне. Лакомлюсь ягодой и слышу вдруг какой-то писк. Или плач? Тихий такой. Пробираюсь сквозь кусты и спускаюсь в небольшой овражек. Все стихло. Стою, затаив дыхание, – опять пищит. Ищу и вижу в небольшом отнорке младенца в сетке. Глазки закрыты, по виду только родился. Из одежды ничего нет. Ох, ну и дела! Я в своей прошлой жизни про такое и не помнил, а вот пропавший ребенок был, я краем уха слышал где-то, а может, и от мамы. Надо спасать малыша! Осторожно беру его на руки и выбираюсь на берег. С ребенком идти сложнее, однако я справился. Парень (а это был он) периодически подавал голос, обнадеживая меня тем, что живой. О том, чтобы ехать на мопеде, даже и речи идти не может, куда я дену ребенка? В сетке подвешу на руле? Делать нечего, обернув его в свою рубаху и бросив мопед, поднимаюсь в горку к поселку. Наконец показались первые дома, но это деревенская часть поселка, и нет смысла стучаться к бабкам домой – телефонов там нет, и «скорую» не вызвать, а ребенку нужна помощь прямо сейчас. Выхожу на центральную улицу и натыкаюсь на Генку Иванова с битыми друзьями. Вся троица. Что-то я часто стал с ним встречаться.
– О, Штыба! Ты чего там тащишь? Щенка? Так бросай тут его, мы с тобой в прошлый раз не договорили, – говорит Генка, и его товарищи молчаливо поддерживают наезд на меня.
– Пацаны, я на речке младенца нашел, – я развернул часть рубахи, а маленький удачно запищал.
– Ох, ничего себе! А зачем ты его украл? – удивился Генка.
– Нашел я его. Вот иду в отделение милиции, там и «скорую» вызовем.
– Ты его у каких-нибудь отдыхающих взял? – тупит спутник Генки.
– Нашел на том берегу в овражке. Не было никого на реке.
Пацаны не стали затевать бучу, а видя, что дело серьезное, наоборот, сами помчались в отделение милиции, чтобы хоть на пять минут, но раньше вызвать «скорую».
