Он, по-моему, не сильно рад нам с краской, но перечить жене и любимой дочке не может. Я не тушуюсь, ведь лучше в авто с красивой девочкой, чем в автобусе с храпящей бабкой, заваливающейся поминутно тебе на плечо. Чё? Так и было, пока я ехал сюда! Аленка уже без платка помогает разместить краску у нас между ног. Одну сетку держит сама, вторую я.
– А мы тебя ждали! – радостно палит родителей «бэшка» (так мы называли учеников из параллельного класса).
– Вот, смотри чего дали, – протягиваю бумажку Аленке, затем показываю и родителям.
А пусть не думают, что я мышей не ловлю.
– Красноярск! – ахает она. – Я думала, ты ближе будешь учиться, – грустнеет ее мордашка. – Там холодно!
– Красноярск? – заинтересовался дядя Миша. – На КАТЭК дали путевку?
– Нет, в комсомольскую школу. А что за КАТОК? – прикалываюсь я, хотя отлично знаю.
– Канско-Ачинский Топливно-энергетический комплекс, – важно говорит дядя Миша. – Комсомольская стройка! Всесоюзная! Уже лет пять строят разрез, город и ГРЭС. У меня свояк там вкалывает, экскаваторщиком.
– Это Петька? – вступила в беседу тетя Маша.
– Он денег зарабатывает, как мы с мамой вместе, даже больше, – хвастается батя Аленки.
Причем делает это без зависти, с гордостью. Так немногие могут, только очень хорошие люди, по моему мнению.
– Да я пока в школе буду учиться, мне же еще десять классов заканчивать.
– Толя, а верно, что ты математику на пятерки сдал? – меняет тему тетя Маша.
– Сдал, меня даже в Москву доцент приезжий заманивал, – не без гордости ответил я.
– Молодец, парень, – похвалил отец.
– А я в медицинский хочу, – попыталась вернуть к себе часть внимания Аленка.
– А какое сейчас самое серьезное заболевание? – поддержал я тему.
– Рак, наверное, но его не лечат, только ранние стадии, – грустно сказала девчонка.
– Значит, надо обследоваться регулярно, и желательно полностью, – категорично утверждаю я.
– Это конечно, – соглашается Аленка, чем радует меня.
Может, года через три уговорю ее на серьезное обследование.
– Дождь, что ли, собирается? – озабоченно заметил дядя Миша.
И действительно, небо впереди стремительно чернело, а поскольку ветер дул на нас, то стало очевидно, что скоро будет дождик.
«Хм, дождик. Ничего себе дождик!» – думал я через десять минут, сидя в машине, стоящей на обочине дороги под проливным ливнем.
Мои попутчики также были удивлены таким количеством воды.
– Льет-то как. Надо с дороги съехать совсем, а то мало ли кто въедет, – озабоченно пробормотал наш водитель и осторожно выехал на обочину дороги подальше от проезжей части.
Тем временем стена дождя уже закрыла обзор и видимость упала метров до десяти. Звуки дождя убаюкали Аленку, и она уснула на моем плече. Хоть было и неудобно сидеть, я ее не будил. Фарановы разговаривали о своих домашних делах, а мне оставалось тупо смотреть в окно. Вдруг машина, скрипнув, поехала боком куда-то вниз. Дядя Миша встревоженно пытался рассмотреть, куда мы едем, но ничего не было видно, ясно только, что нас несло с обочины в овражек.
«Только бы машина не опрокинулась», – встревоженно подумал я, представляя, что будет с салоном, если вдруг банки с краской разобьются. Для автомобилиста теперешних времен это будет вселенское горе.
Скорость сползания нарастала, и дядя Миша крикнул:
– Ребята, держитесь, можем перевернуться.
Машина действительно попыталась перевернуться, но лишь немного завалилась набок, столкнувшись с чем-то вроде дерева. Аленка, проснувшись, с изумлением обнаружила, что буквально лежит на мне лицом к лицу, и вообще, что-то поза у нас странная.
– Па-а-ап! Что с нами?
Батя ее тем временем придавил маму, упав на нее, и пытался вылезти, открыв дверь. Дверь, очевидно, заклинило, и у него ничего не получалась. Тетя Маша, хоть и ругалась вполголоса, но, похоже, не пострадала.
– Алена, попробуй открыть дверь, тебе ближе, – прошу я уже окончательно проснувшуюся девчонку.
– Толя, с ума сошел, нас зальет сразу, – отпирается она.
– Она права, – откуда-то из-под папы говорит мама.
– Машина может и на крышу перевернуться, тогда кузов поведет, ремонтировать устанем, – приводит довод отец, а автомобиль и вправду покачивается.
– Алена, дуй к нам, а ты, Толя, попробуй открыть дверцу, – командует тетя Маша.
Сверкнули ловкие девичьи ножки, порхнул подол, слегка оголив коленки, и я, встав во весь рост, с трудом открываю дверь машины. Хлынувший поток воды меня не смутил, и я, повиснув на руках, наконец шлепаюсь в траву. Пиджак я снял, а вот брюкам капец! Следом за мной лезет дядя Миша – им там тесно втроем в одной половине машины. Ему, по причине роста, висеть на руках не надо, он спрыгивает легко, как кузнечик, одарив меня в благодарность камуфляжем из грязи. Сквозь потоки воды наблюдаю картину – машина съехала в кювет, где росли деревья, но зацепившись за одно из них и встав на бок, свой путь закончила. Пока закончила, но ветер и шевеления женского пола в машине грозили дальнейшими неприятностями с переворотом на крышу и прочими радостями.
