– Ну-ка тихо там! Машка, вылезай! Потом ты, доча, – неожиданно строгим голосом сержанта крикнул отец и муж и потом дал команду мне: – Ты слева, я справа. Держи, чтобы машина не завалилась.
Что? Держи? Я что ему, Сизиф – тяжести поднимать? Взор падает на сломанный машиной ствол дерева, отрываю до конца деревцо и в один момент подпираю свой край этой лесиной. Дядя Миша доблестно зашел в тыл машины и держит свой край руками. Я не такой дебил и стою у капота, толком не держа автомобиль. Притихшие дамы выбираются из кабины, и теперь максимум, что грозит семейству Фарановых – это починка авто. С помощью тети Маши и еще какой-то матери мы опрокидываем машину назад на колеса. Аленка мокнет в одиночестве на приличном расстоянии от машины, меня Фарановым жалко значительно меньше. Лезть назад в кабину не решаемся, она хоть и стоит на четырех колесах, но и овраг приличной глубины, а ну как заскользит ниже? Бредем с тетей Машей к дороге, искать помощь, оставив дядю Мишу караулить свое транспортное средство, а Аленку не взяли по причине ее якобы бесполезности. Ну-ну. В мое время бесполезными были бы мы трое, а Аленка бы запрягла в помощь первого встречного. Тонкое платье облегало ее ладную фигурку, и создавалось полное впечатление, что девушка голая. Округлый зад, небольшая грудь, стройные ноги, облепленные платьем, – загляденье.
По дороге тупо никто не едет, стоим уже минут десять, между прочим. Вдруг слышим звук трактора. К нам, сверкая фарами, на скорости километров десять в час подваливает тракторишка ДТ-75. Тетя Маша, активно размахивая руками, останавливает этот мини-танк и просит помочь. Я слышу почему-то показавшийся мне знакомым голос тракториста, который отказывает по причине срочного вызова на ремонт моста.
– Не растаете тут под дождем, а там мост! Он всем нужен, – слышу я, подходя ближе.
Мама Аленки огорченно вздохнула, развернулась и пошла ко мне, а бульдозер затарахтел и приготовился продолжить путь, однако внезапно заглох.
– Толя, ты, что ли, тут? – удивился бульдозерист.
– Я! А вы кто? – подхожу ближе, не понимая, откуда он меня знает – знакомых трактористов нет у меня.
– В гости к тебе приезжал, забыл? Магнитолу тебе за внука подарил! – радостно щерится дед спасенного мальчика.
«Да ну нах!» – больше мыслей в башке нет.
– Ну, показывай, девушка, где ваша машина, будем думать, как вытащить, – обняв меня за плечи, говорит мужик Фарановой-старшей.
Девушка лет сорока, оглядев меня как-то по-новому, пошла показывать фронт работ. Нашелся и трос, у обоих причем, и через двадцать минут машина уже стояла на дороге, только что не заводилась.
– Не беда! – сказал дядя Сема. – Я вас до моста дотяну, а там и до поселка недалеко.
Самое приятное было то, что краска не разбилась! Умели банки делать в СССР! Дверки с трудом, но открывались, царапины на машине если и были, мы их не искали. Меня посадили на почетное место рядом с водителем, я подозреваю, для того, чтобы не смущать мокрую девчонку, около которой хлопотала курицейнесушкой ее мама. До моста ехали часа полтора, за это время дождь не прекратился, и по пути нам ни одна машина не попалась, да и не обогнал никто.
Аленка начала шмыгать носом, приведя в панику почему-то дядю Мишу. А нет, все верно! Кранты дяде Мише! Жена начала его пилить, что он не там поставил машину, что чуть не убил нас троих и прочее, прочее. Моя роль, наоборот, подчеркивалась – я-де и машину держал, и подпереть деревом догадался, и знакомые у меня хорошие. Что заставляло уже нервничать меня – жениться я не собирался, и не потому, что рано, а вообще не хотел. Даже на Аленке, даже на Верке, даже на обеих сразу.
С горем пополам доехали до места, и дядя Сема бодро включился в производственную планерку около сломанного моста. Речка Неглюйка была речкой очень редко, только весной и в период сильного ливня, как сейчас. Подъем воды снес часть деревянного моста совсем не новой постройки. Пешком еще можно пройти, а вот проехать нет. На том берегу уже маячит автокран, на самом мосту копошатся рабочие, не ремонтируя, а пока просто оценивая объем работ.
– До ночи провозимся! – сообщает как-то излишне радостно дядя Сема, впрочем, легкий алкогольный выхлоп причину хорошего настроения объясняет.
Дядя Миша тоже был не против тяпнуть, это было видно по его оживлению, но мешала жена.
– Так, девочки и Толя! Идите пешком, дождик утих немного, тут всего километров пять до поселка, – командует он.
– У меня краска с собой, будь она неладна, – кривлю физиономию я.
– Да отвезем краску сами, кому там? Этой рыжей? – говорит тетя Маша. – Идем уже, в машине сыро, а девочка моя уже простыла.
И побрели мы, дождем заливаемы, ветром сносимы, к мосту.
А перейти мостик – еще та задачка! Мостик был однополосный с перилами по краям. Так вот, с одной стороны перил не было совсем, а оставшиеся выглядели ой как ненадежно. Может, веревкой связаться вместе?
– Иди, Толя, первый, – говорит тетя Маша, подтверждая мою версию о том, что меня не жалко.
