– Молодец, я тоже дома доила. Я ведь деревенская, два года как тут учусь и год как замужем, – кивает головой девушка и наливает еще бокал вина. – Бьет меня муж, сука.
Я теряюсь от такого откровения, а она залпом выпивает бокал, закусывая на этот раз фруктами.
С трудом сдерживаю слова с языка: «мол, есть за что бить, гулять меньше надо». И куда ты лезешь, старый моралист, со своим юмором, обломишь секс еще.
Вслух же говорю:
– Беги от него, дальше будет хуже.
– Дома насмотрелся? – по-своему понимает меня Поля. – Куда бежать? Жить на что? Из дома только едой могут помочь иногда, а одеться тоже нужно.
– В райком комсомола пожалуйся, – предлагаю я.
– Да плевать ему на комсомол, давай лучше отомстим ему, а? – и тянет меня к себе. – Резинки есть?
С трудом сдерживаю еще одну глупую шутку, что я «не мстительный», и целую пахучие пухлые губы.
– Есть четыре штуки, – радую я партнершу.
Одна резинка порвалась при экипировке, лишив меня четверти положенного удовольствия. Не умели у нас кондомы делать нормальные. Но партнерше хватило и трех. Бутылку мы приговорили всю. В десять тридцать, как положено, приехало еще раз такси, и мы поехали в общагу.
– Странный ты человек, машины за тобой приезжают, не платишь ты за них, я вот час жду такси, и то могут не приехать, – пристально смотрит на меня Полина. – Ты теперь только зимой будешь? Заходи в магазин, если соскучишься.
Прощаемся, и я еду домой, отпустив такси на полчаса раньше, чему таксист был только рад – сможет подкалымить, наверное.
Из театра возвращаются Ирина и дядя Миша. Довольные. Тетка с удовольствием оглядывает полный порядок на кухне. Я специально все прибрал, помыл посуду и даже мусор выкинул. Ночью меня разбудил беспутный брат, вернувшийся с гулянки бухой, – он требовал подробностей о моем свидании.
– Ген, давай завтра, жужжишь тут, как пчела над ухом, – возмущался я.
Уснул Генка на кресле, не раздеваясь. Утром он еще спал, когда я прощался с дядей Мишей и тетей Ирой. Последняя требовала забрать вторую курицу и удвоить дорожные запасы яиц и картошки.
– Не бегай там по перрону на остановках – отстанешь. С девочками в Красноярске осторожнее – запудрят мозги, – пугала она меня.
Я внутренне лишь ухмылялся. Меня? Пугать? И кем? Девочками? Слава богу, не шестнадцать лет. Ну, так-то шестнадцать, конечно, но опыта достаточно – насквозь вижу все их уловки. «Кстати, немцы, отметьте про рентген», – всплыла фраза из анекдота.
– Толя, сходи в аптеку, купи от головы мне что-нибудь, – просит проснувшийся с головной болью брат. – Тут недалеко, там у меня одноклассница работает, Оля, с косой такой толстой, она посоветует чего-нибудь, – зудел он.
Пришлось нехотя идти.
– Мне цитрамона две пачки и презервативов двадцать штук, – сказал я, узрев индийский импорт под маркой «Кохинор» на витрине – отличная вещь, по сравнению с нашими, чугунными.
– Мальчик, ты с ума сошел? Будешь людям на головы бросать? – возмутилась Оля, доставая цитрамон. – Не продам я тебе презервативы!
Вспоминаю, была такая забава, и Толик, был бы он вместо меня, способен на такой поступок, а я найду резинкам лучшее применение.
– Оля, меня мой брат попросил – Гена, твой одноклассник. Сам идти не может, болеет с похмелья, – использую свой козырь я.
– Так бы и сказал сразу, – добреет Оля, отсчитывая четыре пачки по пять штук. – Он вчера на дне рождения перебрал. Я, вот видишь, не болею. Стоп. А зачем ему двадцать презервативов? – с удивлением кричит она мне вслед.
– Откуда я знаю, сама спроси. Сказал, возьми двадцать, чтобы на выходные хватило, а то в прошлый раз мало было, – мстительно вру я – а вот не хрен посылать меня ноги бить, когда я не хочу.
Прихожу домой и спрашиваю у брата:
– Так вы вчера вместе пили? Она как огурчик! Говорит, хорошо бы на природу с тобой поехать на выходные.
– Так и сказала? – Генка аж забыл про головную боль. – Динамила меня всю школу. Ты врешь, поди? Сейчас оклемаюсь и сам к ней схожу.
«Черт, надо сваливать от гнева брата из дома. И зачем вру?» – злюсь на себя я.
– Ген, я презики урвал классные, индийские, вот тебе пачка, там пять штук, – быстро начинаю сооружать легенду я и кладу в карман Генкиной рубашки одну упаковку, жаль, просвечивается, ну да сам уберет.
Теперь я вроде и не соврал совсем – и брату взял, и себе.
– Ты совсем деньги не считаешь? – гогочет брат и жмурится от головной боли.
До приезда такси еще есть время, и я иду покупать часы. Ближайший часовой магазин в квартале от дома. Генка собрался принять ванну и все-таки сходить в аптеку.
«Идиот, шуток не понимает», – тоскливо сожалею я.
В магазине выбор огромный, но мне эти навороты не нужны. С календарем, автоподзаводом, противоударные, водозащитные. На хрен? Беру обычные, на семнадцати рубиновых камнях, «Слава», за двадцать один рубль. И так некисло. Наверняка отстают минут на пять в сутки, но это не беда. Сразу выставляю время – одиннадцать часов ровно.
Возвращаюсь домой и вижу брата, нарезающего круги по квартире и собиравшегося куда-то.
– В аптеку пойдешь? – понимающе спрашиваю я.
