Она могла часами наматывать круги по городу летом, но с каждым холодным днём, становилось труднее гулять. На телефоне – сотни фотографий и песен, которые спасали. Рассматривая изображения, девушка впадала в ностальгию. Картинки, над которыми время неподвластно: в них ни печали, ни забот. Вечное детство, покой и несомненная вера в будущее и мечты. Они с родителями часто ездили в парк аттракционов, на ярмарки, фестивали, заполненные забавными конкурсами, тирами и нелепыми призами в виде резиновых утят, плюшевых мишек и огромных надувных шаров. Аннабелль верила в сказки, которые мама читала на ночь. С возрастом, конечно, обман в них раскрылся. Аннабелль стала реалистом, практичной отличней и большим грузом с секретами за спиной, и она так нуждалась в человеке, способном ее понять.
Доехав на метро до самого любимого квартала, девушка знала, где ей можно укрыться хотя бы ненадолго. Промокшая и замёрзшая, она накинула капюшон и написала сообщение всего с двумя словами. Этих слов всегда было достаточно, чтобы нужный человек пришёл и исправил ситуацию. По крайней мере, постарался исправить. Ей почти не приходилось его ждать, от силы, десять минут. Она вгляделась вдаль и заметила долговязую мужскую фигуру, спешившую к ней с зонтиком в руках. Он улыбался так тепло, что нельзя было не согреться.
— Вы опять начали? — спросил он, раскрывая зонтик над ее головой. — Ты простынешь.
— Мне плевать, — рассмеялась Аннабелль, — зато я теперь сво-бод-на.
— Маленькая дурочка. Что на этот раз?
Аннабелль сняла капюшон. Адам усмехнулся, проведя рукой по волосам подружки. Девушка не поняла понравилось ли ему, но на секунду, ей показалось, что он был против таких экстравагантных решений.
— Я давно хотела этого, — сказала она, — пойму, если не понравится.
— Это очень непривычно, — сказал Адам, — ты сильно изменилась с нашей первой встречи, Рапунцель.
Адам Клэман. Спасатель. Первая любовь, от которой в животе расплодились тысячи бабочек. Вернее, бабочек Аннабелль не любила, она вообще не переносила насекомых. Расплодились тысячи маленьких птичек, щекочущих ее изнутри. Она тогда ещё не знала, что ни бабочки, ни птички, ни животный мир в целом не являлись признаком любви. Все это лишь предупреждало девушку о грядущей опасности. Птички, бабочки — знаки предупреждения.
— Я буду считать дни до выпускного, — сказала Аннабелль, подтирая следы от туши под глазами.
— Дома совсем худо?— холодно спросил Адам.
— Хуже некуда, но я не сдаюсь, — заверила его девушка, — скоро конец. С этого дня, мне официально плевать!
— А я вот жду, пока ты вырастешь и повзрослеешь, Аннабелль. Потому что взрослые люди так болезненно не реагируют на проблемы других людей.
Морган покачала головой.
— Я просто хочу, чтобы меня любили, — сказала она, — даже если я чудовище, как сказала мама.
— Никакое ты не чудовище. Ты — моя глупышка, — сказал Адам.
Аннабелль прижалась к нему, ведь его тепло и объятия казались самой надежной опорой в этом мире. Морган почувствовала, как слезы стекают по ее щекам, но она не стала их скрывать.
Уилл стал замечать, что мир вокруг не такой уж плохой, потому что ходил к психологу. На самом деле, только некоторые люди ведут себя по-скотски, большинство милые и желают добра друг другу. И если быть до конца честными, то всем друг на друга плевать, так, изредка балуются играми в благотворительность. Отношения с отцом не наладились, а мать все причитала, каждое воскресенье ходила в церковь, просила младшему сыну чистый разум. Уилл приходил из школы достаточно рано, быстро справлялся с уроками и слонялся по дому, не зная чем себя занять.Чтобы не прозябать дома и иметь карманные деньги, Уилл устроился работать в местный музыкальный магазинчик. Постеры со знаменитостями прошлого века, потрепанные книжки, занимавшие высокие стеллажи и песни Фрэнка Синатры из проигрывателя с небольшим потрескиванием, будто кто-то неподалёку ест хрустящее печенье. В «Мьюзик Маркете» Воттерс чувствовал себя спокойно, в окружении пластинок, редких посетителей и атмосферных вечеров, когда он зажигал гирлянды на прилавках, попивая ароматный кофе. Время от времени, когда посетителей совсем не было, он садился за небольшие статейки – писал о молодёжных движениях города, юношеской политике и других полезных вещах. В начале года ему и вовсе предложили подработку внештатным корреспондентом, на что он охотно согласился.
Два раза в неделю – психолог. Лечение. Щадящий режим. Нервный срыв Уильям был тяжело пережит всей семьей, и теперь каждый из родственников делал все, чтобы такой опыт не повторился с самым младшим Воттерсом. Перевод в новую школу стал спасением, пусть в ней не давали элитного образования, одноклассники приняли парня хорошо и набивались в друзья. Уильям с трудом доверял людям, поэтому впустил в близкий круг – только одного парня - художника по имени Гаспар. Именно его Воттерс ждал тем днём на смене после школы. Протирая полочки с винтажным мерчем, Уильям напевал «Creep», звучащую из центральных колонок.
