На следующий день, Аннабелль решилась на то, что никогда раньше не делала. Она провела в салоне почти весь день и отдала почти все скопленные деньги, но не пожалела ни на минуту. Взгляд зелёных глаз вцепился в новое отражение. Она едва себя узнавала – да и к лучшему. Так девушка стала выглядеть куда эффектнее. Из отражения на нее смотрела светловолосая девушка с коротким, едва достающим до подбородка, каре. Прядки у лица были розовыми, как она и хотела. В голове свился клубок мыслей о том, как отреагирует мать, возненавидит бабушка, и в голове уже звучали слова о ее негодности. Да, ей обязательно влетит, может быть, ее запрут дома до конца жизни, но радость от перемен превосходила страх любых ограничений. Настоящее счастье, она осознавала, нельзя достичь, следуя чужим ожиданиям. Следующим этапом были внутренние перемены.
Такой она была. Взрывной, немного сумасшедшей, свободолюбивой, игривой. Сделав фотографию в зеркало, Аннабелль отправила ее Доминику. Он точно скажет ей правду – без лукавства и прикрас.
Доминик ответил почти мгновенно:
«
Стиснув зубы, собрав волю в кулак, Белль пошла домой. Живот скрутило, сжало так, будто кто-то отжимал желудок двумя руками. По коже пробежался неприятный холодок, предчувствие, что ничего хорошего ей не сулило. Мать, сидящая на диване, залипнув в очередное телешоу, обернулась и прикрыла рот рукой. Ее лицо отчего-то стало выглядеть настолько комично, что девушка едва сдержала смешок. Ей показалось, будто ее волосы встали дыбом – темные кудри почти заплясали. И не мудрено, в последнее время в доме атмосфера была более чем наэлектризована.
— Господи, что за вид, Аннабелль? — возмутилась Лилиан.
— Захотела так. Вот так я теперь выгляжу, — заявила Аннабелль.
Женщина тяжело вздохнула, кинув взгляд на сердечные капли, стоявшие на столе. Вечная отрада и любимый напиток, заменивший вино.
— Опять устраиваешь домашнюю революцию? Разве ты не понимаешь, что нельзя так делать?
— У тебя всегда только: так нельзя. Я устала от этой серости, от скандалов, от дурацких запретов. Я жила так, как вы хотели. Выглядела так, как вы хотели. Я не знала, кто я, — вспылила девушка.
— Безвкусица такая.
— Естественно, я же хорошая девочка, а хорошие девочки не могут выглядеть так, как им хочется? — развела руками Аннабелль.
— Белль, перестань, ты преувеличиваешь. Проветрись. У тебя ведь были такие красивые длинные волосы! А цвет? Цвет какой...Что теперь? Ты на кого похожа?
— Можешь ещё запереть меня дома? В наказание.
Лилиан ухмыльнулась.
— Нет, этого делать я не буду. Если я запру тебя дома, боюсь, с твоей фантазией, ты прокопаешь туннель из комнаты под землей, выберешься оттуда и побежишь.
— Это ты верно подметила, давно задумывалась о чёрном выходе в доме, — отшутилась девушка.
— Садись исправлять оценки. Мы вчера посмотрели в твой табель и чуть не упали.
— А какой смысл? Умнее тебя я не буду.
— Убирайся дома тогда, хоть какая-то польза должна быть, — попросила Лилиан, указав на ведро и тряпку в углу дома, — в понедельник я запишу тебя к психологу, и не отнекивайся. Ты пошла в своего, — выделила это слово особенно, — папочку. Он тоже не считал нужным заботиться о ком-то, поэтому ты осталась на моем горбу, а он отжигает с молодухой. Могла бы помочь мне, но не обошлось без твоих оговорок. И поблагодарить.
— Спасибо за то, что кормишь. И даешь деньги на обеды в школу. Я отказывалась от этого, но ты настояла. Помнишь? Я тебе сказала, что не буду брать, потому что ты меня упрекнешь меня в этом, — объяснила Аннабелль, вытащив из кармана несколько центов.
— Ты такая же, как твой отец, — сказала Лилиан.
Глаза Аннабелль наполнились слезами.
— Знаешь, что, мама? Вселенная бы схлопнулась, если сейчас бы ты этого не сказала. Знаешь, что, я поняла? Когда я была маленькой, я была удобной. Верти как хочешь, заставляй, учи и одевай во что хочешь. Теперь я повзрослела и что случилось? Я вижу какой ты человек, ты ни с кем не можешь наладить общий язык, даже со своим мужем. Я вижу, что ты пропадаешь на работе, потому что с семьей тебе тяжело. Я ненавижу тебя, мама, — с нескрываемой злостью прокричала Аннабелль, — и ещё больше, я ненавижу своего отца.
— Выйди вон, пожалуйста. Прогуляйся. Хватит тебя на сегодня, ты превратилась в чудовище, — покачав головой, проговорила Лилиан, едва сумев сдержать поток слез.
— С превеликим удовольствием, — огрызнулась Аннабелль, — лучше бы я сюда никогда не возвращалась.
Морган заранее знала исход этого разговора. Надев куртку и наушники, Аннабелль вышла из дома, громко хлопнув дверью. Она всей душой возненавидела это здание, отделанное синим сайдингом с металлической крышей. Кто только придумал его таким было неясно, но Аннабелль явно считала его безвкусным и совершенно уродским. Как изнутри, так и снаружи.
