Этот разговор вывел девушку из колеи. Она побежала прочь, заперлась в ванной, задыхаясь от слез. Неужели, отец все рассказал матери? Как он мог так поступить? Предательство за предательством. Аннабелль обжигалась о них, запиналась и умирала каждый раз. Последние несколько месяцев девушка носила в себе труп себя старой: той, кто ещё верил в любовь, в надежду и в людей. Казалось, все кругом сговорились и решили оставить эту девушку с разбитым сердцем, разбить ее изнутри, уничтожить и закопать заживо. После разговора с матерью, она ещё это прочувствовала. Чувство ненужности обострилось. И если бы Аннабелль была бы хоть чуточку постарше и мудрее, она бы закрыла на это глаза и шла дальше, но подростковая ранимость заставляла останавливаться, переживать подобные ситуации одинаково, убивая нервными перегрузками.
Роберт прислал сообщение:
Аннабелль ответила:
Девушка не могла смотреть на себя. Она плеснула воду себе в отражение, Худая, как черт, бледная, как смерть, мешки под глазами размером со всю Вселенную- это гордость родителей и хорошая девочка - Аннабелль Морган. Увидев уродливое выражение лица, девушка врезала кулаком в зеркало, и осколки осыпались на пол.
Рука истекала кровью, капающей прямиком на белоснежную поверхность раковины. Аннабелль подставила кулак под холодную воду, аккуратно извлекла осколки, попутно дуя на открытую рану. Из шкафчика, висящего над ванной она достала перекись водорода, налила жидкость на кожу, стараясь не запищать от боли.
Она стремилась к изменениям. Говорят, человек может привыкнуть ко всему, приспособиться. Даже если место, где пришлось оказаться не такое привлекательное. Загрязла во вранье, боли, грязных мыслях и разрушении. Аннабелль точно уедет с Адамом прочь отсюда. Она ненавидела свою семью, ненавидела свою жизнь и готова была исчезнуть в тот момент.
Иногда Аннабелль хотелось исчезнуть. По щелчку пальцев.
В десять лет — Аннабелль мечтала стать доктором, в тринадцать — думала о том, что неплохо было бы купить собаку, а в семнадцать — мечтала не существовать совсем. В один момент, мир стал слишком враждебен, но она точно знала, что семнадцать лет — не возраст для страданий.
Аннабелль лежала в ванной целый час. Тёплая вода помогала расслабиться и согреться. Разговор с мамой дал понять: поддержки ждать от нее нельзя, родители с удовольствием смотрели только на взлёты, падения никому не нужны. Со дна придется выбираться самостоятельно.
— Аннабелль, открой! — сказала Лилиан, постучавшись в дверь.
Девушка окунулась в воду с головой, дав себе секунду на передышку.
— Ты сказала, что не хочешь меня видеть, — ответила девушка, — а теперь стучишь. Я не буду открывать, я не клоун.
— Бабушке открой, пожалуйста!
Голос бабушки Валери заставил Аннабелль вздрогнуть.
— Оставьте меня в покое, дайте расслабиться!
— Через пятнадцать минут ждём тебя внизу, на кухне, — строго сказала Валери.
— Я сейчас тут утоплюсь, — отшутилась девушка, — не хочу никуда идти.
Выбравшись из ванной, девушка надела пижаму, испачкав рукав кровью. Аннабелль посмотрела на пол ванной комнаты. На нем валялись осколки зеркала. Рука ныла от соприкосновения с тканью. Аннабелль подула на нее, открыла дверь, перед которой собралась вся семья. Эмметт стоял, опираясь о стену, скрестив руки на груди. Лилиан склонила голову на плечо своей матери, ожидая, пока Аннабелль все-таки образумится.
— Что произошло с зеркалом? Напрочь из рук выбилась? — закричала Лилиан, увидев жалкое зрелище на полу. — С ума совсем сошла?
— Да, Лилиан, а до этого было не ясно? — съязвил Эмметт.
— Отлично, юная леди. Иди, переодевайся и ждем тебя на кухне, — строго сказала Валери и оглядела внучку, — Эмметт, Лили — идите вниз, мы поговорим. Потом уберёте осколки, бог ты мой!
Проводя родителей взглядом, Белль почувствовала, как краснеют щеки. Она не врала бабушке и не собиралась.
— Что с рукой?
— Я разбила зеркало, потому что ненавижу все это. Потому что я уродина, — сквозь слёзы, проговорила девушка.
Миссис Морган прочистила горло, слегка ссутулилась, думая о словах, сказанных ребенком. От слез лицо Аннабелль отекло, тушь размазалась, с волосами творилось непонятное, полотенце было испачкано кровавыми пятнами. Истощала, осунулась, побледнела.
— Дорогая, обработала руку перекисью? Нам лучше пойти в твою комнату, без родителей. Давай-ка, обработай, пойдём! — заботливо сказала Валери.
— Что ты хочешь, ба?
— Поговорить.
