— Университет – это отнюдь не главная вещь в жизни. Общество навязывает стереотипы, ты себя съедаешь заживо, только потому что не смогла чего-то. Твои старики немного расстроены, тут не поспоришь, но они не считают тебя плохим или неполноценным человеком. Ты для них лучше всех, поверь.
Аннабелль сжалась в комочек от слов Адама. Пять лет разницы — между ними оказалась огромная пропасть: Адам знал гораздо больше, он смотрел на жизнь под другим углом. Он выглядел чуть старше своих лет, мыслил мудрее, чем ровесники. Доминик однажды сказал: «Адам хотел оказаться в безопасности, поэтому научился вести себя по-взрослому».
— Мои – достигаторы, любая неудача их разбивает. А я – ходячее недоразумение. Давай сменим тему, я устала оскорблять себя, — рассмеялась Морган.
— Ты лучше всех для меня, остальные идут к черту, пусть выпьют яду и умрут, — поцеловав девушку в лоб, сказал Клэман.
— Пусть выпьют яду, — сказала Аннабелль, — а мы с тобой будем счастливыми.
Адам открыл окна в спальне, включил что-то из Лил Пипа, и стянул с себя толстовку. В комнату пришли прохлада и свежесть. Притянув Морган к себе, Клэман принялся целовать, его губы нежно и страстно касались ее губ. Он целовался не хаотично, монотонно и уверенно, лаская ее язык своим. Горячие ладони опускались вниз, блуждали по упругой груди Аннабелль, легонько пощипывая соски. С губ Морган сорвался тихий стон, она потянулась, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке Адама. Распрощавшись с одеждой, девушка целовала его смуглое рельефное тело, стремясь к запретной дорожке над боксерами. Прилив внизу живота подстегнул быть более смелой и делать вещи, которые совсем не входили в ее планы. Она изголодалась по Адаму, по его телу, по россыпи родинок на спине, по приглушённому свету, по звукам поцелуев.
— Я хочу ещё, — сказала Аннабелль, — хочу тебя.
— Давай попробуем, — прошептал Клэман, расстегивая замок на брюках.
Морган слишком хорошо знала подступающее ощущение. Дрожь в руках и ногах, в голове ничего – только тёмное небо без звёзд, голос становится тонким, а внутри взрываются фейерверки. Прилив тепла — и вот, она вздрагивает. Резкая смена температур, холодно, жар, мурашки высыпаются на обнаженное тело. На лбу выступает пот, руки ищут за что зацепиться, и хватаются за простыню, буквально стягивая ее с кровати. С прежней нежностью, он поцеловал девушку. Она почувствовала приятную усталость – глаза закрывались. Адам отошёл, чтобы покурить. Пока он стоял на балконе, она закуталась в простыню, прилегла на кровать, Клэман расположился рядом, положив руку ей на грудь. Аннабелль расслабилась, как не расслаблялась давным - давно.
За окном пошёл дождь, ночь вступила в свои права, сон быстро пришёл к обоим, накрывая их пледом спокойствия. Пахло сигаретами, кожей и миндалем. В комнате оставалась весенняя прохлада, и лёгкий холодок пробежался по телу девушки. Прижавшись к бойфренду, она больше не хотела его отпускать.
Проснувшись, Аннабелль не сразу поняла который час. Дождь кончился, за окном стало светло и шумел город. Она прищурилась, приподнявшись с постели. Адам раскинулся на двух подушках, почти вытеснив ее. Морган вздохнула, посмотрела на телефон, и полусонное состояние улетучилось моментально. На удивление, мама всего лишь написала сообщение о том, что они с отцом уехали к бабушке, и вернуться вечером в воскресенье. Видимо, высшие силы решили дать девушке передышку. Выдохнув, Аннабелль плюхнулась на кровать. Родители не узнают, где она провела ночь, а самое главное – с кем.
Они ничего не узнают.
— Чего не спишь? Семь утра, воскресенье, — прошептал Адам, поглаживая девушку по волосам.
— Вчера мы вырубились, я забыла о том, что нужно было уехать домой. Мама написала сообщение – они поехали навестить бабушку. Какая-то несказанная удача, а то я представила, какая взбучка бы ждала. Начала придумывать легенды.
— Черт, переставай обращать на них внимания, ты взрослая девочка, — сказала Адам ласково.
— Пока нет, — ответила девушка, — чувствую себя ребенком. Когда перееду, обязательно повзрослею.
— Ложись уже, юный философ.
Морган кивнула. Она не ожидала, что Адам может быть настолько нежным и обходительным. Привыкшая видеть его грубоватым и холодным, Аннабелль таяла от ласки. Как сильно не тепла и заботы! Чем Адам становился внимательнее, тем сильнее она влюблялась, или привязывалась. Она так и не поняла. Ей просто хотелось, чтобы он никуда не уходил. Никогда.
Наше время.
Каждая клеточка тела, каждый сантиметр сотрясался от страха. Телефон почти впечатался в щеку, так сильно Аннабелль его прижимала. Морган с трудом выбирала слова для этого разговора, осознавая, что ей нечего сказать. Она не знала ничего про родителей, а родителей ничего не знли про то, как она существовала все эти годы. Да и захотели бы ли узнать?
— Аннабелль? — на той стороне провода послышался мамин голос.
— Мама, это я. Я в Монреале.
— Детка, это правда ты? Не могу поверить. Как это случилось? Я уже не надеялась, — все ещё недоумевая, говорила Лилиан.
Аннабелль смахнула слезы, подступающие к глазам.
