— Нет, я решила никуда не ходить, разберёмся сами. Я хочу перевестись, не хочу здесь учиться. Не будет гранта, устроюсь на работу и буду оплачивать универ сама.
– Успокойся, не делай поспешных решений. Все наладится, запомни, я не дам тебя в обиду. Я перестал общаться с этими идиотками.
Оставалось десять минут до звонка, гул в классе не смолкал. Ингрид, Мирта и другие девчонки, как и прежде, болтали между собой. Может быть, они просто не хотели, чтобы Белль становилась частью их компании? Внезапно для нее в кабинет впорхнул Уильям Воттерс, но он не подошел к ней, не завел с ней дурацкого разговора, даже не поздоровался, прошел мимо, словно ее не существует. Зато — подошёл к Ингрид, нежно поцеловал в щеку и взял за руку.
Аннабелль лишь тень. Лучше быть тенью, чем дрянью.
Все внутри оборвалось в один момент. Тридцать секунд против восьми лет дружбы. Просто Уильям, который еще вчера сидел с ней рядом и обрабатывал раны, оказался самым страшным предателем. Лучшие друзья ведь ранят, глядя прямо в глаза? Взгляд Воттерса выражал абсолютное ничего.
Аннабелль дрогнула.
Неужели все так быстро кончилось?
Девушка почувствовала, как плечи задрожали, как затрясся ее подбородок. Слёзы наполнили уставшие глаза.
– Девочка, – прошептал Доминик ей на ухо, — он не стоит слез.
– Я... не понимаю, что случилось, – ответила она.
– Иди домой, Белль. Я тебя отмажу, — погладил плечи своей подруги и словно подтолкнул ее к выходу из кабинета.
– Хорошо, Доминик. Скажи, что у меня заболела голова, если миссис Кроули спросит.
Шантильон кивнул. Так Морган впервые ушла с уроков. Она шла домой, предвкушая скандал с родителями. Реальность девушки стала ее ночным кошмаром.Она пришла домой через двадцать минут, неся на плечах свой тяжелый рюкзачок, съежившись от слез и холода. Ни отца, но матери дома оказалось. Аннабелль лежала, уткнувшись лицом в постель. Морган решила очерстветь. Стать такой, какой ее хочет видеть мир, оправдать ожидания.
Аннабелль кинула взгляд на себя в зеркало, обрамленное в золотую оправу. В лице определенно изменилось что-то. Как в сказке о Снежной королеве. Словно в сердце Морган попал осколок того безобразного зеркала. Боль нанесла отпечаток на лицо красавицы. В ее травяного цвета глаза.
Пусть она изменит ее до конца.
Морган взяла ножницы. Оглядев свои волнистые прекрасные волосы, о каких мечтают многие девушки, Аннабелль улыбнулась. Она провела по ним руками, причесала их щеткой, стараясь запомнить себя прежней. Тяжело вздохнула. И через минуту ее прекрасные волосы, локон за локоном, падали на пол. Срез за срезом они становились все короче.
Горячие слезы падали с ее бледных щек, скатывались по губам, оставляя соленые следы. Увлекшись, девушка и не заметила, как увлеклась. Она себя не узнала. Теперь на нее из зеркала глядела девушка с волосами, едва достающими до подбородка.
«Что я наделала?» – прошептала она тихо, но безумие загорелось в ее печальных глазах.
Старая Аннабелль Морган умерла. Вместо нее пришла одна особа с тем же именем. Только сердце ее покрывал лёд, а душу, хихикая, притянули демоны.
Воображение подобно наркотику, оно заставляет нас чувствовать себя счастливыми, но в то же время убивает изнутри.
Говорят, чтобы перестать бояться, нужно оказаться со страхом один на один. Уильям много лет спал со включенной гирляндой, чтобы она освещала комнату. Расположенная на мансардном этаже, она была довольно темной, и больше всего Воттерса пугало окно на потолке, из которого частенько виделась Луна. Мерцающие звезды или стекающие по запотевшему стеклу капли дождя. Парень мог часами разглядывать плывущие облака днем, но ночью — вид из окна доставлял ему ничего, кроме тревоги.
В ту ночь он проснулся от ночного кошмара. Во сне Уильям попал в тюрьму с длинными коридорами, железными клетками и страшными соседями в виде непонятных существ с клыками. Он пытался отбиться от них, но ничего не получалось — ноги подкашивались, а руки были связаны. Бежать оказалось некуда, повсюду темнота и черные дыры. Крайняя точка ужаса наступила в момент, когда монстр попытался поцеловать его и впиться зубами в лицо, Воттерс заплакал и закричал. Наяву — слезы текли по щекам, попадали в рот, оставляя на губах соленый привкус. Вытерев их, парень сел на кровать и продышался.
