— После выпускного мы уедем отсюда. Ты закончишь школу и мы поедем куда-нибудь, куда захочешь. Переедем. Там не будет ни Ингрид, ни твоих родителей. Ты плакать не будешь совсем.
— Я больше не могу терпеть твои выходки. Ты действительно не понимаешь...что творишь.
— Милая моя...
За все время их отношений, он впервые говорил так ласково и нежно. От этих слов, у девушки внутри затрепетало. Клэман умел быть и таким. Он подошёл к ней, прижал к себе сильными руками.
— Как же мне тебе поверить, — прошептала Белль, — как мне поверить...
Адам рассмеялся, аккуратно поправив шапку на своей девушке. Лицо ее становилось красным от холода.
— Дай шанс. Я не облажаюсь. Мы уедем. Куда ты захочешь. Хочешь, мы объедем весь мир? А хочешь, останемся в Европе? Какой ты там учишь язык? Немецкий? Поедем в Германию. Закупимся сосисками и будем завтракать около Бранденбургских ворот.
— Без Ингрид?
— Аннабелль, — сказал Клэман тихо, — без Ингрид.
– Не вериться даже.
— Только прости меня. Я исправлюсь.
— Адам. У меня нет слов. Ты натворил дел.
— Я знаю, я ошибся, — прошептал Адам, поглаживая Аннабелль по голове.
— Это не ошибка, это был твой выбор, Адам.
Я дам тебе испытательный срок. Если будешь вести себя нормально, я останусь с тобой. Если нет — оставишь меня в покое и никогда не притронешься больше.
— Договорились, буду самым хорошим мальчиком.
— Почему ты не останешься с Ингрид? — спросила Аннабелль. — Она ведь так тебя любит, и ты ее тоже? Что ты к ней чувствуешь?
— Я люблю ее, как подругу, — прошептал Адам, — и не больше. Между нами ничего нет и быть не может.
— Адам, подумай, пожалуйста.
— Я не приехал бы, если бы думал по-другому. Садись в машину, ты замёрзла.
Действительно, замёрзла.
— Ну и кашу ты заварил...— сказала Аннабелль, потерев ладони.
Согласилась. Вновь оказалась в автомобиле Клэмана. Сев рядом с ним, повернулась и поймала его взгляд на себе. Адам притянул Белль, стараясь поцеловать ее. На губах все ещё оставался привкус соли. Губы жгло.
— В следующий раз я не смогу тебя простить. Пусть это будет не зря.
— Это не зря, малышка, это не зря. Все у нас будет хорошо. Поверь, не уходи, дай один шанс. Я все налажу.
— Хорошо, — прошептала она, — а теперь верни меня домой, пожалуйста. Я чувствую себя ужасно. Голова раскалывается. Не день, а цирк.
Всю дорогу они молчали. Аннабелль не могла подобрать слов для разговора с Клэном. Он вел машину сосредоточено, крепко вцепившись в руль. Включил что-то из старых песен My Chemical Romance и кивал в такт мелодии. Глядя на Адама, Морган с трудом сдерживала отвращение – ее стало тошнить. От его жестов, от манеры ездить так дерзко, от того, как он жевал жвачку. Девушка больше ничего ему не сказала, просто вышла из машины, подняв вверх ладонь. Адам сделал тоже самое. Тоже молча.
Оказавшись дома, Аннабелль вернула на ключи на место и забралась на кровать, укрывшись одеялом. Все еще морозило. Встречаться с родителями тем вечером не хотелось, особенно с отцом. Он вернулся поздно вечером. Голову занимали мысли об Адаме. Как она могла ему верить? Она бы переехала с ним, но на тот момент, ее тошнило от всей ситуации. Как планировать переезд – загадка. Накопленные деньги почти закончились, родители не стремились давать большие карманные деньги, и девушка приняла решение – найти подработку. В конце концов, так она могла бы обрести хоть какую-нибудь самостоятельность и независимость.
Сев за ноутбук, чтобы поискать вакансии, Аннабелль почувствовала легкое головокружение. Комната вдруг закрутилась в вальсе – свет от ночника расползался по стенам, по телу пробежали мурашки. Изнутри будто прорывался огромный монстр, выламывающий рёбра, сжимающий сердце. Морган пыталась дышать как обычно, но нет — кислороде не хватало. Она хотела закричать, но звук не вышел изо рта – как рыба, она лишь шевелила губами, беззвучно. Тишина оказалась ужасающей и звенящей, пара минут, и звуки стали душить ее. Стройка за окном нервировала, соседская собака лаяла так, словно находилась в одной комнате с ней, шум дороги бил по ушам.
Морган закрыла лицо руками, легла на пол, пытаясь привести себя в чувство. Она думала, что умирает. Кислород заканчивался, а грудь казалось, придавили камнями и...Кинув взгляд в окно, Аннабелль увидела последний луч солнца, закатный и такой яркий. Снег блестел, переливался и крохотные снежки танцевали. Бесконечный поток сверху – друг за другом, они просаживались на карниз снаружи.
— Прости меня, милая, — прошептала Аннабелль, сглатывая слёзы, — ты обязательно выберешься.
К кому она обращалась? К
Той ночью она не спала. Снова. Переваривала каждую минуту дня, который бы хотела забыть, как страшный сон. Она чувствовала себя до безумия одинокой, как будто никто не понимал ее. Как будто в ее сердце наступила холодная-холодная зима, а весна все никак не наступала. Аннабелль с нетерпением ждала деньки, когда снег начнёт таить, птицы снова запоют, а солнце станет теплее.
