Касым улыбнулся, подошел к Даше вплотную и, глядя в глаза, ударил ее кулаком в живот, чуть ниже солнечного сплетения. Земля под Дашиными ногами закачалась, небо потемнело. Она рухнула, прижимая руки к источнику боли, сворачиваясь калачиком. Однако даром Касыму произведенный выпад против беззащитной девчонки не прошел. Коля Пиноккио появился в последний момент. Он опоздал на несколько секунд. Его задержал директор школы в своем кабинете, поймав гуляющим по коридору во время урока. Пытался выяснить причину променада. Но Коля молчал, повесив голову, думая только о предстоящем сходняке, боясь не успеть. Так ничего и не добившись от закрывшегося в молчании ученика, директор отпустил его с глаз долой, решив поговорить с его отцом, правда, в начале побеседовать с классным руководителем.
Пиноккио попал Касыму по ноге ниже колена и только черканул рукавом лоб. Касым обладал безупречной реакцией, поэтому особо не пострадал от неумелых кулаков нападавшего, но изумления не скрывал.
– Успокойся, малой! – быстро обезвредил Касым Колю, заломив ему руку за спину. – Ты кто? – не сразу сообразил, но отпустил тотчас же, когда узнал.
Коля Пиноккио упал на колени рядом с Дашей.
– Что с ней? – зло посмотрел на Касыма.
– Очухается, – ответил Касым, – с таким защитником. С каких пор борзый такой? – даже с каким-то уважением спросил. – Не лезь! – остановил Хвалея одним движением руки.
– Не нравится? – дерзил Коля Пиноккио.
– Ты не баба, чтобы нравиться, – возразил Касым. – Посмотрим на тебя завтра. В восемь вечера на летней сцене. С Хвалеем на разы выйдешь. Может, из чмошников вылезешь. И не ссы, малой, все по честнаку будет. Пошли отсюда, – обнял он подругу и направился прямо в толпу, которая расступалась перед ним, давая дорогу, как лед перед ледоколом.
Никто не остался поддержать Колю Пиноккио. Все рассосались очень быстро, да и большая перемена заканчивалась. Только Павловская задержалась, чтобы помочь Даше.
– Ты – идиот, Пиноккио! – заявила она Коле. – Тебя убьют!
– Пускай, – улыбнулся Коля Пиноккио, радуясь тому только, что Даше стало легче.
– Чё ты лыбишься? – не понимала его радости Даша. – Его завтра убьют, а он веселится! Слышь, Павловская, ему весело, блин!
– А чё, плакать, что ли надо? – отозвалась Таня, сама едва сдерживая смех.
– Чё вы ржете? – смотрела Даша то на Колю, то на Таню. – Я смешная такая? Может, мне с вами посмеяться? Пиноккио, блин, харэ ржать! Смех без причины – признак дурачины!
– А я не знаю, почему смеюсь, – сказал Коля Пиноккио. – Просто смешно, и все.
– Смешно ему, – передразнила его Даша. – Помог бы лучше встать девушке. Из-за тебя все-таки пострадала. На урок опоздаем, блин, из-за тебя…
