– Я чувствую, что у тебя нет никакого опыта, – как можно мягче и нежнее прошептала Юля, – я знаю это. Но попробуй повернуться ко мне и начать с того, чего тебе больше всего хочется сделать в первую очередь.
Коля медленно повернулся к ней, пододвинулся.
– Без очков ты совсем не видишь? – спросила Юля.
– У меня близорукость, – ответил Коля. – Вблизи вижу хорошо.
– Тогда сними их, – попросила Юля. – Они только мешать тебе будут.
Коля послушно выполнил просьбу.
– Обычно я сплю голышом, – призналась Юля. – Пижаму одела для тебя. Ты должен сам меня раздеть. Не бойся. Это не страшно.
Юля взяла Колину руку и положила себе на грудь. Дыхание и сердцебиение Пиноккио участились.
– Расстегни пуговицы, – управляла Юля, давая вводные, Колей. Тот послушно, но непослушными пальцами принялся расстегивать. Застыл как вкопанный, вылупившись на обнаженную Юлину грудь, как на какое-нибудь чудо света. – Потрогай, – прошептала Юля, гладя его по плечам.
Пиноккио опустил одну пятерню на левую Юлину грудь, вторую на правую, сжимая ладони. Почувствовал биение Юлиного сердца…
Когда Коля заснул, Юля выбралась из мокрой и скомканной постели, накинула халатик и пошлепала в комнату брата. Его пришлось разбудить.
– Чё такое? – спросонья пробасил он.
– Ты должен проследить за Касымом, – сказала Юля. – Он сцепил Хвалея с моим парнем. Представляешь, какие будут последствия?
– Когда разборка? – протер глаза Юлин брат.
– Сегодня в восемь вечера на летней сцене.
– Да фиг с ними, пускай дерутся. Бой же честный, один на один.
– Он не выдержит боя, понимаешь? – разозлилась Юля. – Предотврати!
– Я не могу его запретить, – развел руками брат. – Только остановить, в порядке исключения.
– Вот и останови, – сказала Юля, – только, чтобы не поздно было.
– Сдался тебе этот очкарик?!
– Ты не поймешь, – заявила Юля.
– Чё, хороший такой? – не верил Юлин брат.
– Я же говорю, не поймешь. Сделай, как я прошу, пожалуйста.
– Расслабься, – зевнул брат. – В целости не гарантирую, но в сохранности можешь не сомневаться.
– Спасибо тебе, – чмокнула Юля брата в щеку, пожелала спокойной ночи и вернулась к Коле, уткнулась носиком ему в подмышку, обвив своими ножками его ноги, сладко засопела.
Часы показывали пять утра, когда Коля Пиноккио проснулся. Юля тихонько посапывала, прижавшись к нему, ка котенок. Значит, не приснилось. Коля реально спал с ней! Он и проснулся-то оттого, что боялся – померещилось. Коля завидовал сам себе. Гордился собой, поглаживая волосы спящей и голой Юли. У нее была гладкая шелковистая кожа, почти неотличимая от настоящего шелка, родинка на плече рядом со следом от прививки от оспы… Пиноккио лежал на спине, смотрел в темный потолок, а хотелось смотреть в ее глаза. Но нельзя. Юля спала. И все-таки он повернулся на бок, осторожно, чтобы не разбудить, втихаря желая, чтобы она проснулась, прикоснулся губами к ее губам. Губы девочки ответили, потянулись за новой порцией поцелуя.
– Ты не спишь? – шепотом спросил Коля.
Не открывая глаз, Юля ответила:
– Сплю. Но, если хочешь, проснусь.
– Хочу, – сказал тогда Пиноккио.
– Эгоист, – превратились губы в улыбку. – Еще же очень рано… Но, ладно, будем вставать, кормить тебя и собирать в школу.
Пиноккио попросил подарить ему что-нибудь на память из ее вещей.
– Выбирай, что хочешь, – накинула Юля халат. – Надеюсь, ничего такого делать не будешь? – усмехнулась.
– Не буду, – отозвался Коля, показывая Юлины трусики, которые были надеты на ней вчера – белые в красный горох. – Это можно взять?
– Бери, – улыбнулась Юля. – Только спрячь, в школу идешь все-таки. И одевайся.
Она вышла из спальни.
Пиноккио оделся, заслуженный трофей спрятал во внутренний карман кожаного пиджака, одетого поверх байки с капюшоном, покинул спальню. Расположился на диване в вестибюле.
Юля вернулась с бутербродами: с колбасой, ветчиной и сыром. Включила электрочайник.
– Послушай, – присела рядом с Колей, забравшись на диван с ногами, – во мне есть изъяны?
– Есть, – неожиданно ответил Пиноккио.
– Что?! – явно не понравился его ответ.
– У тебя короткие волосы.
– А, а я-то подумала бог знает что, – облегченно вздохнула Юля. – Если проблема только в волосах, можешь не париться. Отпущу специально для тебя.
Попив чаю с бутербродами, Коля засобирался. Это Юле – два шага до лицея. А ему топать минут пятнадцать. Девочка собрала оставшиеся бутерброды ему в «тормозок», проводила до двери. Но на лестничной площадке они долго целовались. Пиноккио боялся отпускать Юлю, опасаясь, что держит ее в руках последний раз. Не потому, что вечером драка с Хвалеем. Это его вообще не волновало. А потому, что все еще казалось таким зыбким и призрачным, как туман. Он боялся, что спит, все еще спит, как на уроке. Вот его кто-нибудь ущипнет, он подорвется, как ужаленный, и весь класс будет ржать над ним. Этого он опасался больше всего.
– Ну иди, иди же… – не могла оторваться Юля от Колиных губ и плечей, обнимая, втискиваясь в него, как в переполненный вагон метро.
– Ты не исчезнешь? – прижимал к себе Юлю Пиноккио.
