– Я не пойму, Мария Петровна, – надел на нос очки Аристарх Иванович, с удовольствием изучая наряды учениц, – чего вы от меня хотите?
– Как это чего?! – опешила Мария Петровна. – Вы меня удивляете, Аристарх Иванович! Нужно же меры какие-то предпринять! Сколько можно терпеть это безобразие!..
– Вы убиваете сейчас в нас личность! – снова заговорила Даша.
– Слышите, Аристарх Иванович, – не могла никак достучаться до директора Мария Петровна, – они нас уже в убийстве обвиняют…
– В каком убийстве? – раздражился вдруг Аристарх Иванович? – Ваши преувеличения, Мария Петровна, до добра не доведут. Да, необычно выглядят девочки. Не как школьницы, мягко говоря. Но надо же как-то разобраться, поговорить как-то, понять, в конце концов, причину, зерно, так сказать, послужившее толчком к перемене ценностей… Что мне прикажете делать? Высечь их, а, Мария Петровна? Так они еще больше надуются в своем отрицании мира и педагогического авторитета. Ну, преобладают черные тона в их гардеробе. И то не в их, а в ней. Вторая же – беленькая вся, даже в школьной форме. Где вы здесь криминал нашли, Мария Петровна? Полстраны в дураках ходят – и это нормально, а одна десятиклассница на тон больше глаза накрасила – уже нонсенс, катастрофа. Спасать девочку надо, так что ли? Только от кого спасать? От нас с вами, Мария Петровна, что ли? Вы поймите, у них возраст сейчас такой, им все необычное интересно. Пускай эксеперементируют, лишь бы не во вред учебе. Учатся они как?
– Нормально, – призналась Мария Петровна.
– Вот видите, – обрадовался Аристарх Иванович. – А оставите девочек в покое, будут еще лучше учиться. Не нормально, а отлично. Верно я говорю? – подмигнул девочкам.
– Но существуют же общепринятые правила приличия… – пыталась вырулить Мария Петровна из тупика.
– Какие правила? Я вас умоляю! – усмехнулся директор школы. – Вы эти правила видели, читали? Каждый выбирает по себе. Мы живем в демократическом государстве, слава Богу, а не где-то там… Не нужно мерить всех одной гребенкой. Они разные, Мария Петровна. Если бы у вас были свои дети, вы бы поняли.
– Ну, ладно! – сделала вид, что согласилась с доводами Аристарха Ивановича Мария Петровна. – Если вы поощряете это, то я умываю руки.
– Вы, Мария Петровна, классный руководитель, на минуточку, – напомнил обязанности учительницы директор школы. – Умывать руки я вам не советую. Нужно лояльнее относиться к ученикам…
– Чтобы они вообще на голову сели и ножки свесили? – перебила его Мария Петровна.
– Вы – педагог, Мария Петровна, – опять напомнил Аристарх Иванович. – И как вы говорие, здесь школа, а не заведение закрытого типа. Что-нибудь еще? – дал понять, что разговор окончен.
– Нет, больше ничего, – вынуждена была сдаться Мария Петровна.
– Я вас больше не задерживаю, – углубился в бумаги Аристарх Иванович.
– Но учтите, я так этого не оставлю! – заявила в дверях, когда Даша с Таней вышли из кабинета.
– Напишите письмо президенту, – посоветовал Аристарх Иванович.
Мария Петровна хлопнула дверью.
– Марш на урок! – крикнула она девочкам, которые топтались на месте, ожидая, чем закончится словесная перепалка.
Их как ветром сдуло, но не от страха и не в спешке попасть в родной класс. Авторитет классного руководителя рухнул целиком в их глазах, те фанерные дощечки авторитета Марии Петровны, которые еще по инерции хранились где-то в глубине души, рассыпались в труху мгновенно. Конечно, по-свински поступил директор в ее отношении, но, видимо, она достала его вконец, что он и продемонстрировал на глазах у школьниц, унизив ее перед ними, возможно, намеренно.
– Да, продвинутый у нас директор! – восхищалась Аристархом Ивановичем Павловская, сидя на подоконнике в туалете и подкуривая сигарету.
– Жестко он с Маруськой, – хохотнула Даша.
– Да ваще жесть! – согласилась Таня.
– Трудно ей теперь будет…
– Чё трудного-то? – возразила Павловская. – С нее как с гуся вода. Теперь стучать на Аристарха помчится в исполком.
– Ну и фиг с ними, – не нравилась тема разговора Даше. – Я пьесу прочитала, – призналась подруге.
– И как? – отозвалась та.
– Ничё, прикольно.
– Играть будешь?
– Буду, конечно, – сказала Даша.
– Николай Михайлович обрадуется, – поделилась Таня собственными соображениями.
– Надо только сообщить ему как-то.
– Ну так приходи сегодня, – предложила Павловская. – У нас как раз репетиция, вместе и пойдем…
– Да ну, мешать только буду, отвлекать…
– Да не у него же репетиция! – убеждала Таня подругу. – Он же не хореограф, а режиссер. Сидит там на втором этаже, скучает среди теток. Ты появишься, знаешь, как он обрадуется!..
– Прям!.. – не верила Даша.
– Реально! Он же сам лично спрашивал о тебе. Именно он хочет, чтобы ты играла Машу!
– Ну, тогда пойдем, – было приятно слышать Даше.
