Здравствуй, это ты полностью

- Приходите к нам в гости, - чтобы что-то сказать предложила Катя. - У нас сегодня вечеринка, наши польские руководители придут. С гитарой.

- Мы подумаем, - буркнул бородач, не отрывая глаз от польской газеты.

Вечеринка затянулась далеко за полночь. В маленькую комнатенку, в которой Екатерина Андреевна жила с одной из студенток, набилось пятнадцать человек: их группа, Кшиштоф, соседка Эльжбета и прибившиеся к их компании киевляне. Руководители с ними не пришли. Эльжбета, забавно перемешивая русские и польские слова, болтала без умолку и практически с первой минуты положила глаз на одного из студентов, называя его на польский манер Викторку. Киевские студенты-технологи, в отличие от своих преподавателей, были веселы и раскованы. Кшиштоф оказался хорошим гитаристом и знал множество песен, и своих, и советских. Сидели бы до утра, но в восемь была назначена экскурсия в горы, поэтому пришлось разойтись. Утром её разбудила Эльжбета. У неё был будильник.

- Да она вообще не ложилась, - с наигранным равнодушием произнесла Катина соседка по комнате сердитая Римма.

Говорили, что на первом курсе она была влюблена в Виктора, но что-то не сложилось. Вот и теперь Викторку ещё до конца вечеринки куда-то исчез с Эльжбетой, а вслед за ними ушла и раздосадованная Римма.

- Да не может быть, - ответила Екатерина Андреевна ревнивице, натягивая вчерашний костюм.

- Может, ещё как может! - разозлилась Римма.

- Так, хватит сердиться, до отправки автобуса осталось десять минут, - одернула Екатерина Андреевна соседку, - иди, буди ребят, а я пойду, задержу автобус.

Уже в дверях она вспомнила, что забыла накраситься, но делать было нечего: либо идти без макияжа, либо сорвать ответственное мероприятие. Быстро подкрасив губы и скрыв выцветшие за лето ресницы польской новинкой - темными очками с зеркальными стеклами - Екатерина побежала к автобусу, который стоял у порога общежития. Возле него нервно топтался Перлухин. «Ну вот, чего было сидеть до утра? Я же говорил, завтра ехать», - ворчал он, ни к кому не обращаясь. Сил пререкаться с ним не было. Не выспавшаяся, тяжелая от вчерашнего голова слегка кружилась. Пообещав коллеге занять место, Екатерина Андреевна вошла в автобус. Он был уже наполовину заполнен, и у каждого из окон сидели экскупсанты. «Оригинально, - подумала она, - сборище эгоистов». Так как свободных парных мест не было, решительно прошла и села рядом с бородачом. «Здравствуйте, почему вчера не пришли?» - поинтересовалась она, но, получив равнодушный ответ: «Устали, спать легли», - замолчала.

Студентки их группы явились одновременно с киевскими кавалерами. Последним в автобус вошел сердитый Перлухин, на лице которого отчетливо было написано неудовольствие: «Она расселась, а я студентов собирай!».

- Садитесь, Леонид Сергеевич, впереди, я вам место заняла, - предложила коллега, кивая на место за водителем, - Других не было.

Разговор с соседом не клеился. На все её попытки завязать разговор, он отвечал коротко и односложно. Пятнадцать лет педагогического стажа подсказывали, что надо прекратить беседу, если она не интересна собеседнику, или сменить тему, но сил для поиска нужной темы не было, а глаза закрывались сами собой. Проснулась она, когда автобус уже петлял по извилистым дорогам предгорий Судет. В автобусе было тихо, большая часть туристов спала. Не до сна было только её студентке Ане и будущему технологу Вадику, которые непрерывно целовались, сидя на заднем сидении под охраной Вадикова дружка Юрки. Он тоже не скучал, а чинно держал за руку другую Катину студентку – тихоню Леночку. Бодрствовал и выспавшийся ночью бородатый сосед. Он всё так же любовался пролетающими за окнами пейзажами.

- Проснулись? - услыхала Катя вполне заинтересованный вопрос. - Это хорошо, - резюмировал сосед, но она не приняла его дружелюбный посыл и, чтобы доказать свое равнодушие к его персоне, спросила:

- Извините, я к своему стыду забыла, как вас зовут?

- Сергачев Алексей Иванович, - представился он с едва заметной улыбкой. - Вам записать?

- Нет, не надо. Постараюсь запомнить, а меня…

- Я помню, пани Катарина, - перебил он ее уже почти весело, и беседа, не клеившаяся в начале пути, полилась сама собой.

Говорили о Польше, о Вроцлаве, о развлекательной практике, о студентах, обо всем том, что занимало их в последние дни. Болталось легко. Это не вечные пикировки с Перлухиным, который сейчас сидел впереди и, время от времени поворачиваясь, как бы отслеживая порядок в автобусе, бросал на неё укоризненные взгляды.

- Похоже, ваш коллега ревнует? - спросил Сергачев.

- Ну что вы? Зачем ему меня ревновать? Мы никогда раньше не общались, к тому же у него любимая жена есть.

При упоминании о жене Перлухина Екатерина Андреевна улыбнулась, вспомнив, как накануне помогала коллеге искать подарки супруге. Он ходил по городу, сжимая в руке свиток со списком желательных покупок. На вопрос, почему список написан в свитке, а не на сложенной бумажке, прилежный муж ответил, что в скрученном виде он не так пугает, как развернутый во всю длину листа. Открутил немного, посмотрел, купил и можно разворачивать дальше.