– Многим нравится развлекаться и тратить время впустую. Ладно, ты не захотел там оставаться. Но почему не позвонил мне?
– Ты была занята, я же знаю.
– Я бы вызвала тебе такси.
Винтер покачал головой. Выглядел он очень усталым. Вместо того чтобы продолжать разговор, прошел в гостиную и почти упал на диван, откинул голову на спинку.
– Ты себя хорошо чувствуешь?
Села рядом, прикоснулась ко лбу. Холодный, как и всегда.
– Да, отлично. Ты не против, если я лягу спать?
– Конечно ложись! – Злость растаяла. Что-то было не так. Я чувствовала, знала. И от этого становилось еще хуже. – А как ты домой добрался? – спросила осторожно.
– Пешком дошел. Спросил у людей, как пройти по указанному адресу, – устало пробормотал Винтер.
– Вин, я пробежала весь путь до «Вашингтона». Как же мы разминулись?
– Может, я свернул куда-то не туда? Не знаю, шел долго. Главное, что добрался.
Да, это главное. Но все равно не покидало ощущение ненормальности происходящего, будто упускаю какую-то деталь. Но Винтер вот он, сидит со мной на диване. С ним все в порядке, все хорошо.
– Прости, Ален, я устал.
Поняла, что меня так тревожило. Он не смотрел мне в глаза. Но, может, рано паниковать? Может, и правда устал? День выдался насыщенный для нас обоих, Винтеру стоит отдохнуть.
Поднялась и пошла переодеваться. Надо бы поужинать, но кусок не лез в горло. Ограничилась кофе и бутербродом с сыром, мне хватит. По дороге в спальню решила заглянуть в гостиную. Винтер так и сидел на диване, задумавшись, и меня не замечал.
– Пойдем спать, – позвала его тихонько.
– А? – Он чуть не подпрыгнул. – Нет, Ален, я тут лягу, не хочу мешать.
– Ты не мешаешь.
Предлога отказаться не было, и он потащился за мной в спальню. Нырнул к стене, оставив мне большую часть кровати. Я прилегла рядом, провела рукой по вмиг напрягшейся спине.
– Вин, если ты обижаешься на моих кузенов, не злись. Они просто остолопы и язвы.
– Я не обижаюсь, – донесся ответ. – Сам решил уйти, мне просто было… неприятно. Ничего такого, Ален. Спи.
Наверное, правда стоило оставить его в покое. Пусть отдохнет, потому что завтра нам предстоял нелегкий день. Коснулась поцелуем плеча, прижалась к нему и закрыла глаза. Неужели этот жуткий денек закончился? И что я все-таки упустила?
Свою жизнь за последние пару недель я мог назвать одним словом – безумие. Сначала мятеж, который провалился, едва начавшись. Затем краткий суд и приговор отца. Я был уверен, что меня казнят. Даже думал, что смерть – не худший исход, если быстро и сразу. Но когда отец огласил приговор, показалось, что под ногами разверзлась пропасть, и я лечу в нее, лечу, а дна все нет. Приблизительно то же я испытал, проходя через портал в земной мир.
Первым ощущением был холод. В Ледяных чертогах было холодно большую часть года, но благодаря магии я никогда этого не чувствовал и воспринимал как данность. А здесь холод сковывал по рукам и ногам, забирался под куртку, проникал в самое сердце. Чужой мир, чужие правила. Жуткие монстры, несущиеся по улицам. Странные люди, норовившие задеть, толкнуть. Некоторые ругались в лицо – не стой на пути. А как не стоять, если не знаешь, куда идти? Сначала шел за толпой. Здесь все было не таким. Дома упирались крышами в небо. Все время что-то гудело, шумело, звенело. Мнилось, что начинаю сходить с ума. Идти? Зачем? Забился на какую-то скамейку и сидел, пока не перестал ощущать руки и ноги. Снова поднялся и пошел, чтобы чувствовать, что жив.
Самой страшной была первая ночь в новом мире. Вокруг мрак, и мне казалось, что безумие – вот оно, лишь руку протяни, и ощутишь. Но затем рассвело, стало немного легче, и я снова брел куда-то. Пробовал обратиться к кому-то из местных, но на меня кричали и спешили по своим делам. Больше не пытался. Быструю смерть отец заменил долгой, как жуткий сон.
Я выбрал очередную скамейку и решил, что дальше не пойду. Нет смысла. Какая разница, умереть здесь или в другом месте? Уже чувствовал, как сознание медленно ухает куда-то в пустоту, когда ко мне подлетела какая-то девушка, начала тормошить, требовала пойти, что-то сделать. Я не понимал, чего от меня хотят, но она обещала накормить. И если сам я решил умереть, то глупое тело желало жить.
Сейчас, глядя на Алену, вспоминать тот вечер было по-прежнему жутко, но в то же время приятно. В ее офисе было светло и тепло, играла музыка, все веселились, а она выглядела измученной и несчастной. Мы пили шампанское, потом, кажется, танцевали. Дальнейшее приходило урывками. Ее теплая ладонь в моих руках, сладкий вкус губ, когда мы целовались в автомобиле. Легкое головокружение из-за выпитого. Ее квартира. Смешная Алена, которая никак не могла снять сапог. И – наша первая ночь.
«И последняя», – злорадно подсказал внутренний голос.
