Новая затея старика возмутила инженера своей нелепостью: сзади к его сверкающей, без единой царапины машине привязывали костлявого флегматичного жеребца. Но присутствующие были в таком восторге, что он не протестовал, а вместе с жеребцом оставался безучастным и покорным.
Последний раз проверили необычную упряжь и ждали знака Искандара. Но тот вспомнил о старой гостье и обратился к Рустаму:
— Если почтенная Гульфия не спит — зови.
Старуха вышла, разглядела коня в странной упряжке, хотела сказать что-то сердитое, но вдруг заулыбалась беззубым ртом.
— Ты еще совсем молодой, Искандар!
В восторге прыгали вокруг мальчишки. Около лошади, с кнутом, легко пережив свой конфуз, важно стоял дядя Шовкат.
Когда «Москвич» медленно тронул с места, вороной покорно переступил назад. Дядя Шовкат легонько огрел его кнутом. Конь напрягся, рванул вперед, и машина, шурша колесами, остановилась и даже подалась назад. Зрители восторженно загалдели. Наверное, триумф жеребца мог быть более полным, но вожжи не выдержали. Гульфия, симпатии которой были на стороне вороного, громко смеялась. Искандар довольно потирал руки.
— Шовкат, ты не забыл, сколько в этой машине лошадиных сил?
— Сорок пять.
— Сорок пять! Лошадиных!
На лице Гульфии появилось презрение: разве мог что-нибудь разумное сказать непутевый родич?
— Этот врун Шовкат договорился до того, что в этой красивой коробке целый табун лошадей!
Но, видно, взыграла профессиональная гордость у бригадира-механизатора. Насмешливо сказал деду:
— Тут все просто. А вы попробуйте на этой кляче обогнать машину.
Искандар поднял брови, на миг задумался.
— Шовкат, ты еще не разучился ездить на коне?
Тот с сомнением покачал головой.
— Меня не надо учить, как ездить на коне. Из Кунашака в Челябинск…
— Только не рассказывай мне этой истории, Шовкат!
— Я хочу сказать, почтенный Искандар, что теперь и кони не те и машины шибко бегают.
Старик поморщился от редкой рассудительности дяди Шовката.
— Когда прискачешь сюда первым, Фатима поднесет тебе вина, которое Колька привез.
— Если ты уверен, уважаемый Искандар, пусть Фатима вынесет то вино сейчас.
— Не болтай. Садись на коня.
Инженер теперь улыбался. Отвязал от машины обрывки вожжей, насадил малышей и не очень внимательно ждал старта.
— Готовы? — спросил старик всадника и шофера. Показал рукой: — До скотника и обратно… Гони!!
Дядя Шовкат пронзительно крикнул, огрел жеребца кнутом. Вороной сразу пошел наметом. Машина же тронулась спокойно, приотстала, затем уверенно начала настигать всадника.
Никто не заметил, как бригадир, всплеснув руками, удивленно произнес:
— Ну и хитрый дед!
Где-то на полпути, уже обогнав лошадь, машина резко затормозила. Почему-то метнулась вправо. Проехав изрядное расстояние, повернула в обратную сторону. Всадник уже подъезжал к скотнику, а машину все еще несло в сторону. Наконец и она устремилась к скотнику. Дядя Шовкат скакал обратно. Казалось, теперь он был недосягаем. В беззубой улыбке старой Гульфии сияло торжество. Трясся от смеха живот Искандара. Даже бригадир улыбался снисходительно и добродушно.
Уже был слышен пронзительный и торжествующий визг дяди Шовката, побежали навстречу победителю мальчишки. Но и машина, теперь уверенно и без задержки сделав крюк, стала опасно приближаться.
— Шовкат, совсем немного, Шовкат! — нетерпеливо размахивала костлявой рукой Гульфия.
Настоящим наездником был дядя Шовкат. Никто сейчас не вспомнил о его худой славе враля и забулдыги. Припав к шее жеребца, заставил его выложить силы до последней капли не только чувствительными ударами кнута, но и тем спортивным азартом, который может перенять конь от настоящего наездника.
Бывалый человек прискакал первым. Правда, на какой-то миг позднее заскрипели тормоза «Москвича», и инженер даже раньше вышел из него, чем спешился всадник, но победа дяди Шовката была несомненной.
— Это нечестно, уважаемый Искандар! — пожаловался Валеев. — Там была канава!
— Что? Канава? Шовкат, ты тоже видел канаву?
Инженер только махнул рукой.
А дядя Шовкат? Сперва он сделал круг, ведя под уздцы вороного. Затем отдал повод подростку и стал около стариков, исполненный скромного достоинства. Он легко переживал конфуз, зато в редко выпадавшем на его долю успехе был великолепен. Надо было видеть, с каким величием он принимал рюмку вина из рук Фатимы.
И тут Искандар сказал:
— Едем в Муртазино!
Длинная зыбкая тень движется по отаве. Косогор по ту сторону Куржакуля — небольшого озерца, у которого раскинулось восьмое отделение совхоза — уже в тени, и видно, как мерцает еще с прошлой ночи электрическая лампочка у клуба. Вода в озерце розовая, как незагорелые плечи Фатимы. Жара будет стоять до последнего луча солнца — оттого вороной нетерпеливо крутит хвостом, отгоняя назойливых оводов. Когда случайный березняк скрывает солнце, стук колес становится явственней, а небо — ближе и ярче.