– Что вы творите? – простонала я, попыталась выхватить трубку у варвара. Который сейчас смешливо зол. Аж кипит как чайник. Он отмахнулся от меня как от мухи, выронил мобильник, который разлетелся на мелкие осколки. Я свалилась на пол на колени и всхлипнула. Нет мне не было жалко телефона. Я вдруг увидела со стороны свою чертову жизнь.
– Я теперь понял, почему ты такая, – рявкнул огр, совсем не зло. – Не рыдай, телефон я тебе куплю, а вот самооценку…
– Вы, вы, ты… Полная шапка… – я задохнулась от яростного негодования. Да кто он такой. Чтобы вот так лезть своими грязными унтами в мою чертову омерзительную жизнь. И самое поганое, что он ведь прав.
– Ну, ну, продолжай, даже интересно, чего я полный малахай, – хмыкнул этот нахальный мерзавец, глаза сузил, и веселится, гад такой, хотя ситуация то совсем не располагает к веселью. Я лично сейчас просто лопну от чувства какого-то идиотского бессилия.
– Злости и ехидства вы полный малахай, – ну вот, я снова блею. Сдулась, как пробитый воздушный шарик. И усталость навалилась, как и всегда, когда я опять не отстояла свои убеждения.
– И чего ты к шапке моей примоталась, не баба? Я то зло, но как бы этого особо и не скрываю. Я не притворяюсь зайкой, и не обманываю глупых печек. А вот ты… Ты вся такая из себя альтруистка, мальчика чужого пожалела, отца его придурочного, типа вся из себя самодостаточная, сильная и независимая не баба. А на деле просто нюня и тряпка. Поэтому из тебя все веревки вьют. Ты слабачка. И даже эта чертова моя шапка тебя бесит. Но ты не можешь ничего изменить. Потому что у тебя кишка тонка. И твои родственнички трутни так и будут у тебя сидеть на горбу свесив ножки. Иди, отдай им квартиру, играй тупые роли, глотай, что тебе не платят за сделанную работу. И знаешь что? Скорее бы утро.
– Кишка тонка? – я сказала это спокойно. Ну да, я слабачка и лохушка. И квартиру у меня, скорее всего отберет мама, и печку я буду играть до старости лет. Но позволить надо мной глумиться какому-то зажравшемуся, самодовольному дикарю, с повадками лесоруба из злой сказки не могу. Я даже и не поняла как оказалась возле ошалевшего Егора. Содрала с его головы проклятый малахай и ломанулась к балконной двери. Еще, кажется, улюлюкала при этом глупо и громко. Но это у меня уже смазано в памяти, потому что я даже не поняла как оказалась на заваленном снегом балконе, по пояс в чертовых снежинках, растрепанная как фурия. Холод меня привел в чувства. Ноги, на которых у меня остались одни шерстяные носки огромного размера, выданные мне в самом начале безумной ночи радушным хозяином, намокли, а проклятый малахай… Я скинула его с чертовой террасы. Господи. Я дура, он прав. Дурища чебурища. И он меня сейчас убьет, кажется. И не найдут меня в этом замаянном лесу никогда в жизни. Это у меня пронеслось все в голове, вместе с картинками прожитой жизни, пока я поворачивалась медленно, без резких движений, как к хищнику, в гробовой тишине, к дикарю. – Я это… Егор, я…
Уставилась в посеревшее лицо, бледность которого страшно сейчас оттеняла всклокоченная борода. Нет. Он не зол, он… Напуган? В ступоре. Черт. Вот сейчас мне тоже стало страшно.
– Уйди оттуда, – просипел великан, со свистом, будто у него где-то нипель ослаб. И он стал похож на сдувшийся батут в детском парке развлечений.
– А вот фиг тебе, иди и достань меня отсюда. Что, тонка кишка? Нежный. Боитесь копыта замочить? – словно черт меня дергает, ей-богу. Ну почему? Что я за дура? Наоборот двинула к парапету кованому. Я высоты то не боялась никогда. А тут и этаж то всего второй. Он не пошел за мной. Я это чувствую. А еще ощущаю повисший в воздухе ужас.
– Ника, пожалуйста, – прохрипел Егор и начал оседать на пол. Черт, да что происходит. И на лице его появился такой ужас, что я пожалела сейчас о своей тупой лихости. Я же не такая. Он прав, я совсем не такая.
– Егор, эй, это, вы если из-за шапки расстроились, я сейчас за ней сбегаю. Вы меня слышите? – великан сидит на полу, глаза стеклянные. Только этого еще не хватало. Я сломала несгибаемого огра? Я дура. Набираю в руку пригоршню снега, и прикладываю его ко лбу хозяина дома. Он перехватывает мою ладонь, прижимает сильнее к своему лицу.
– Ты все таки выдра, я был прав, – хмыкнул он вымученно.
– Ну слава богу. Вы в порядке, – клещи, сжимающие мою душу ослабляют хватку. – Улыбнитесь.
– Это еще зачем? – он – снова он. – Что, какие-то новые приколы у тебя, дедморозиха?
– Ну, проверка на инсульт. Я уж подумала…
– Боже. Чушь какая, – хмыкнул огр и резко вскочил на ноги. – начитаются тырнетов, и все эксперты. На фига врачи всю жизнь учатся, черт его знает.
– Но вам было плохо. Вы посерели аж.
– Прости, что напугал. И вообще. Ты права, твоя жизнь – это твоя жизнь. Я не имел права лезть. И пожалуйста, закрой чертов балкон.
– Там что-то случилось?
– Где?
– Ну, на этой террасе? Там что-то произошло?
– Там я умер, – поморщился великан. – Это все? Ты же знаешь, какая оказия случилась с любопытной Варварой на рынке, не баба?