«Если этого субчика надо проверить — значит буду проверять», — решила я для себя. Пока никого из моих работодателей видно не было. Сообщив судье, что я устала стоять со своим пушистым другом, я направилась посидеть. Не успела я устроиться в удобном кресле, как рядом со мной появился Люк.
— Я столько за вами наблюдаю, баронесса, — вкрадчиво начал он. — И никак не могу отделаться от мысли, что такую женщину я больше не встречу.
— Естественно, — согласилась я. — Я такая одна. Вам ещё повезло, что я сюда приехала, Люк, а то бы вы так и померли, не увидев мой нос.
— У вас такие красивые волосы и глаза, что ваш нос я даже не заметил. А что с ним не так? По мне, так прекрасный женский нос. Вы в курсе, что когда-то была раса женщин-птиц? Так вот у них, у всех были такие носы. Возможно, в вас течёт их кровь.
— Женщины-птицы? — переспросила я. — Да вы поэт, Люк. Никто ещё так поэтично не описывал мой клюв. То есть нос.
— А почему вы одна, баронесса? Где ваша компаньонка?
— Ушла припудрить носик, — сочинила я. — Сейчас подойдёт.
Гости прибывали, собираясь небольшими группами. Между ними ловко сновали слуги, разнося напитки, шампанское и вино. Один из них заметил меня и бросился к нам.
— Что хотите, Лу-лу? — выгнул чёрную бровь Люк, рассматривая поднос. Вообще-то, молодой человек был очень даже ничего. Светловолосый, сероглазый с правильными чертами лица. Губы на мой вкус были слегка тонковаты, но это его нисколько не портило. Его правая бровь была когда-то рассечена, и теперь на том месте остался небольшой шрам, рассекающий её надвое. — Хотите шампанское?
— Я столько его пью в последние дни, что боюсь не выдержать и взлететь от пузырьков, — усмехнулась я.
— Глупости, — отмахнулся Бесье. — Если бы от пузырьков летали, то меня бы унесло лет в семнадцать.
— Какой кошмар! — наигранно воскликнула я. — Люк, разве можно столько пить! Это же вредно для молодого организма.
— Глупости. Мой лишь окреп. Вы в курсе, баронесса, что я огневик? — Я вытаращила на него глаза. Всегда думала, что огневики рыжие. — А огонь выжигает алкоголь в крови.
— То есть вы не пьянеете?
— Пьянею. Но не болею, — радостно добавил он.
— Вам можно искренне позавидовать. Напиться — и не болеть с утра. Ни об этом ли мечтают многие после вечеринок?
За разговором я не заметила, как напротив нас остановился невысокий худощавый мужчина с крупным носом, кустистыми бровями и глубоко посаженными глазами.
— Люк, не хочешь представить меня баронессе?
По скривившемуся лицу молодого человека я поняла, что желанием он не горит. Но отказать не посмел.
— Знакомьтесь, баронесса. Маркиз Тагл, — недовольно произнёс Люк.
— Лу-лу, ты меня помнишь? — прищурился мужчина, вглядываясь в моё лицо.
Я посмотрела на него ещё раз. Булочки у нас он точно не покупал.
— Простите, маркиз. Но после жёлтой лихорадки я частично потеряла память. Знаете, как это бывает? Вот тут помню, — дотронулась я до правого виска, — а вот тут нет. Не хотите напомнить, когда мы с вами встречались?
«Где носит эту Ребекку, дьявол бы её побрал, когда она так нужна!»
— Мы с вами любили друг друга, Лу-Лу! — пафосно вскричал мужчина. Отчего две рядом стоя́щие дамы развернулись и удивлённо посмотрели на нас. — Ваш образ навсегда выжжен в моём сердце.
— Ужас, — искренне перепугалась я. Вдруг у баронессы тоже что-нибудь где-нибудь выжжено, а я ничего об этом не в курсе. «И что теперь делать?» — Не знаю, что вам и сказать, маркиз? А почему мы тогда не поженились?
— А потому, — не удержался Люк, — что тогда он не был маркизом.
Я облегчённо вздохнула. Вряд ли Лу-лу что-то стала себе выжигать в память о предателе.
— Да! Вы правы. Мой, ныне почивший отец был против нашего брака.
— Ясно, — кивнула я. — А почему вы меня не украли?
— Украл?! — мужчина так искренне удивился, что сразу стало понятно, титул в тот момент волновал его гораздо сильнее какой-то там любви.
— Конечно! Раз вы меня так любили, почему не схватили и не увезли? — допытывалась я. Всегда полезно знать правду о меркантильности мужчин.
— Я тогда был слишком слаб… духовно, — сознался маркиз. — Но это ничего не значит! Я по-прежнему страстно влюблён.
— Как это ничего не значит?! Ещё как значит! — обрадовалась я. Сейчас я ему расскажу, почему не помню. — Вот так теряют любовь. Теперь всё, что вам осталось, это дырка от… — на мгновение я запнулась, чуть не брякнув бублика, но тут же поправилась, — ...в сердце. А я-то думаю: как я могла забыть про столь искренние чувства? А они, оказывается, были столь непрочны, что рассы́пались, не выдержав испытания.
— Лу-лу, я могу надеяться, что наши отношения возобновятся? — не унимался предатель. Так и буду его теперь звать.
— Надеяться-то вы можете, маркиз, — разрешила я. «А вдруг настоящая Лу-Лу его до сих пор любит? Даже вот такого сморчка. Любовь зла, говорят». — Время покажет.
— Я присяду подле вас?
— Нет, — буркнул Бесье.
— Да, — милостиво разрешила я. — О, полковник. Вы уже освободились?
— Решил быть к вам поближе, — радостно сообщил Аскольд и подтащил к нам поближе ещё одно кресло. — Времена нынче неспокойные. Не находите? А что это вы пьёте?