Отбиваясь от различных атак, предпринятых на наших флангах и вокруг набережной, мы продолжали упорно работать над главной проблемой - сделать весь Юго-Запад жизнеспособным. Мы поддерживали местных бейсбольных промоутеров в их попытках построить новый стадион на Юго-Западе. Когда показалось, что ЦРУ может построить штаб-квартиру в Вашингтоне, мы сделали все возможное, чтобы привлечь на Юго-Запад этого работодателя из числа "белых воротничков", но дольше и упорнее всего мы работали над привлечением Вашингтонского культурного центра. В сочетании с предлагаемым нами отелем и другими общественными местами Культурный центр превратил бы площадь Л'Энфант Плаза в сверкающий днем и ночью магнит для людей. Нашим самым горячим сторонником и союзником в этих усилиях был Фил Грэм. Именно он, работая за кулисами, добился того, что его теща, миссис Агнес Э. Мейер, владелица газеты The Washington Post, была назначена председателем комиссии по поиску места для Культурного центра. Эта идея была блестящей с тактической точки зрения, но катастрофической со стратегической. Миссис Мейер была великолепной самоуверенной американской матерью, которая слишком условно относилась к мнению простого зятя. Вместо этого она и ее друзья предпочли выбрать место в Фогги-Боттом, вдоль Потомака и в непосредственной близости от фешенебельного Джорджтауна, хотя и не слишком близко. В июне 1959 года, когда мы представили наше официальное предложение для L'Enfant Plaza, оно было без Культурного центра.
L'Enfant Plaza, как и планировалось изначально, должна была включать четыре офисных здания, отель на тысячу номеров, театр, рестораны, магазины и четыре уровня парковки под площадью. В одном из офисных зданий, Всемирном центре связи, должен был разместиться Женский пресс-клуб. Другое здание, Air Sciences, было спроектировано, чтобы удовлетворить растущую потребность авиационной и астронавтической промышленности в офисах в Вашингтоне. Джим Диксон, муж Джин Диксон, известной прорицательницы, занимался подбором клиентов для этого здания, но экстрасенсорные явления так близко к дому не должны работать. Насколько мне известно, в проекте не было ни помощи ясновидящих, ни предупреждений.
Для строительства отеля, который, по проекту, должен был преодолеть Девятую улицу , как здание ООН в Нью-Йорке преодолевает Ист-Ривер-Драйв, требовалось разрешение Комиссии по планированию и специальное "О.К." от Конгресса. Началась уже привычная рутина. Согласование предложенных нами изменений заняло полтора года. Затем начались переговоры о цене земли. На это ушло до апреля 1961 года, когда мы сошлись на сумме в семь миллионов долларов, примерно по двадцать долларов за квадратный фут. Мы приступили к разработке рабочих планов развития района, в итоге остановившись на проекте стоимостью шестьдесят миллионов долларов, состоящем из трех офисных зданий плюс отель. Однако непрерывная череда обсуждений и изменений деталей торгового центра и собственно площади, которые должны были принадлежать Земельному агентству по перепланировке, держала L'Enfant Plaza в неопределенном состоянии. Эта беговая дорожка, состоящая из торгов, перестрелок и неопределенности, создавала замкнутый круг бездействия: Неясность в деталях плана не позволяла потенциальным арендаторам брать на себя обязательства по аренде офисов на площади. Это, в свою очередь, мешало ипотечным залогодержателям взять на себя обязательства по финансированию объекта, что не позволяло компании Webb & Knapp продвигаться вперед в строительстве. Это была типичная проблема, с которой мы уже не раз сталкивались во многих местах, но с 1960 года Webb & Knapp испытывала такой дефицит средств, что я не мог найти долгосрочные деньги, чтобы позволить нам форсировать ситуацию на L'Enfant Plaza. Кроме того, к этому времени даже я остерегался брать на себя большие денежные обязательства, которые будут заморожены в течение бесконечных месяцев бюрократических и политических обсуждений. Мы убедились, что в Вашингтоне даже на самые прочные, на первый взгляд, соглашения можно рассчитывать только после их подписания, а иногда и вовсе без него.
