– Вагон – плацкартный. Но иногда и общий, если не повезет.
– Едем со станции на ту же станцию. Зато долго! Только чай проводник редко приносит…
– Зато еду из вагона-ресторана трижды в день.
– И попутчики то входят, то выходят.
– А проводники-то какие заботливые! И спать уложат, и с утра разбудят. Только днем спать не дают, чтобы потом ночью не скучали.
– Ты забыл! Они еще моют раз в неделю и постель свежую дают.
– Я вот только не понял, если мы в плацкарте, то почему я три месяца уже на третьей, багажной полке? И как вообще дернуть стоп-кран?!
– Стоп-кран багажу дергать не положено…
– Тогда как попасть в СВ?
– Чтоб послали в СВ, пошли продольного. Переведут. Будешь в СВ один куковать.
Раздался лязг, как будто поезд трогается. Но это, конечно, не вагоны сталкивались, а тормоза открылись. И одному попутчику сказали заветное: «На выход, с вещами!»
То ли доехал до своей станции, то ли просто переводили в другой вагон, чтобы меньше скучал.
Это можно было делать нежно или грубо, демонстративно или исподтишка, с настораживающим перезвяком или без прелюдий. Обычно они слышали шелест металлического кружка по стертому ободку и могли приготовиться: принять непринужденную позу или даже обернуться и посмотреть в глаз пронзительно честными своими глазами.
Но иногда глаз открывался мастерски, и тогда они слышали только ляпанье кружка, как запоздалое эхо выстрела после не попавшего в цель просмотра, или же скрип открываемой кормушки (это если глаз увидел что-то интересное).
Сегодня в восемь утра к ним пришли звезды, а за их спинами можно было разглядеть новую продольную. И каждый рассмотрел ее по-своему. И обсудили, конечно. Насчет того, что блондинка, согласились все. Другие отличительные особенности в описаниях разнились. Конечно, как обычно, поспорили о размере. Согласились, что она совсем зеленая и надо познакомиться поближе и как-то показать, что они, в общем-то, отличные парни.
На прошлой смене их этим глазком извели. Такое впечатление, что через него продольному показывали самые интересные нынче ролики: они вскакивали каждые пять минут, а он всякий раз долго-долго загадочно смотрел в глазок и молчал.
Обсуждали, что можно сделать, чтобы повеселить новенькую сменщицу этого вуайериста. Бывалые говорили, что если сделать из мыла пузырь и повесить на глаз, то она увидит все вверх ногами – вот это будет элегантный и приятный сюрприз! Были и другие, более нескромные варианты. Оставалось только уточнить график просмотров и быть готовыми.
Ближе к вечерней пересменке пришло горькое осознание, что готовиться не придется. Всякое тут бывало, но никто из женщин столько мужиков разом еще не оскорблял. За день она не посмотрела ни разу! Они были ей абсолютно неинтересны.
Это было непривычно и обидно.
– Вот вы. На второй справа на втором ярусе. Вы-вы! Что головой крутите и оглядываетесь? Давайте, идите сюда! Да вы же! Кто же еще?!
На самом деле еще много кто мог быть вызван. После завтрака в шесть так сладко спится! Особенно, если в шесть ты не вставал, а, не просыпаясь, перелег из-под одеяла на одеяло. Позвать могли почти всех, кроме уныло пьющего кофе дежурного, но позвали именно его. Видимо, его поза показалась наименее убедительной. В общем-то, оно и понятно. Разборзев в наглости своей, он не повесил на нару газету, не попытался держать стоймя книгу потолще и даже не положил ее рядом и не лег боком в ее направлении. Он тупо лежал на спине.
Невиданная наглость! Вот сейчас и получилось, что он искал тапки и топал к кормушке, раздумывая, что же он там делал на наре.
– Фамилия? – Он назвал.
– Рапорт знаете, за что будет?
– Не знаю, гражданочка начальница.
– Вы спали!
– Я-а-а-а? – Он постарался вложить в протяжное «а» все удивление Вселенной.
– А кто? Я, что ли? – долетело возмущенно из кормушки.
– Как вы – не знаю, а я занимался йогой.
– Вы просто лежали. Не шевелились, спали.
– Нет! Я практиковал шавасану. Это так называется поза мертвеца. Я входил в медитацию.
– Это не разрешается. Днем нельзя!
– Но эта духовная практика относится к моей религии! Мне разрешено отправлять религиозные обряды.
Помогло? Еще бы! Для более успешной практики медитаций он через два дня был направлен в тихое помещение карцера.
Он наивно надеялся на шавасану, но днем нару убирали в стену, и на просьбу предоставить пространство для духовных практик корпусной рекомендовал освоить позу дерева.
Юмористические каналы по телику не шли, но гороскоп был достойной заменой. Ничто тут так не веселило, как чтение об удивительных возможностях или о куче суровых рисков, которые несет грядущий день. Если ты знаешь, что день грядущий будет таким же, как предыдущий, вряд ли что изменится, даже если Луна будет в Сатурне.
– Звезды говорят! – провозглашала ведущая, а они похохатывали над нелепыми попытками интерпретации воли звезд. Проблемы на работе, говорите? Возможно, лет через пять! Уникальный шанс для развития романтических отношений? Спасибо, звезды, не надо. Только не тут!
