Бутерброд, или правильнее будет сказать, гамбургер, был многоярусным. Он мастерил такой бутер каждый день, используя все доступное. Однажды у него был салатный листик и яичко, другой раз на горчицу был посыпан грецкий орех. Но было, конечно, что-то классически неизменное: хлеб, сало и кольца лука. После приготовления бутер некоторое время экспонировался на краю общака, чтобы все могли его хорошо рассмотреть.
– Древняя мудрость гласит, – объяснял он, видимо, самому себе, потому что никто давно не слушал, – что не следует умножать сущности сверх необходимости. А это значит, что если дан нам Господом или родными хлеб наш насущный, то надо сначала его съесть, а потом уже думать об общественном сознании. Так и Маркс учил.
До многоэтажного бутерброда он готовил разновкусовую кашу, после – салатосуп, а вечером приходила очередь рыбного паштета из могилы. В промежутках он пил чай. Поскольку хлеба нашего насущного приходило навалом (а черного у баландеров так и вовсе можно было выпросить вагон), до вопросов о смысле жизни никогда не доходили. А может, он просто не мог озвучить своих мыслей, так как рот был постоянно забит?
– Глисты! – обличающе клеветали смешные чудаки, которые пытались в тюрьме похудеть и с завистью наблюдали, как этот дрищ ест и не краснеет.
– Это божий дар эпикурейцам! – утверждал образованный, но анорексичный Робин Бобин Барабек.
И когда звучал гудок отбоя и немного приглушался свет, он начинал проповедовать на сытый сон грядущий, говоря вполголоса отсутствующим слушателям: «Мы же не животные, которые едят, когда хочется? Мы – человеки. Мы живем, чтобы есть».
Суп здесь обычно подавали по технологии кастомизации. То есть в тарелке была какая-то водяная основа, и все. Если красного цвета – значит, борщ, если с ароматом гороха – понятно, что гороховый. А если плавают осколки огурца – так это же рассольник!
Но каждый суп мог быть доработан с учетом индивидуальных предпочтений. Так в автосалонах к базовой комплектации авто по желанию клиента добавляют обтекатели и антикрыло.
Из возможного обвеса имелись: майонез, кетчуп, сало, колбаса, лук, чеснок, сухое картофельное пюре, рис, овсянка, приправа куриная и грибная, а иногда даже орехи! А что? Мой суп, что хочу, то и кладу.
Некоторые считали себя знатными кулинарами и на абсолютно серьезных щах тщательно отмеряли бросаемые в борщ продукты, записывая лучшие рецепты. Через некоторое время выяснилось, что секрет вкусного супа был прост: надо было просто не жалеть майонеза. Щедро намайонеженный суп имел высокий рейтинг независимо от других ингредиентов. И наоборот, даже колбаса копченая не могла спасти рецепт без «мазика».
В изначально казавшийся обычным первый день первого весеннего месяца что-то произошло с супом.
– Что это? – задал тревожный вопрос первый окунувший ложку.
– Это? Похоже, суп! Блин, суп, пацаны!
Вместо обычного для них супа сегодня был подан непривычный, но обыкновенный для всех других суп. Это были щи. Но не такие щи, которые можно превратить во что угодно. Это были щи, в которых присутствовала и капуста, и вроде лук, и даже какая-то свежая память о мясе. Это была фантастика!
Посмеиваясь над теми, кто проспал вспышку и отказался от обеда, они доели суп дочиста и начали инструктировать дежурного:
– Баландер будет забирать тарелки, а ты ему, как в ресторане, скажи, чтобы он выразил наше восхищение шефу заведения по поводу первого блюда. Наши комплименты!
Заставили выучить, повторить пару раз. Но через пять минут, когда открылась кормушка, – опять забыл. Ему сразу закричали: «Про шефа! Про шеф-повара! Комплименты! Ты забыл!»
И тогда он, конечно, вспомнил, постучал в уже запертую кормушку и крикнул:
– Эй, баландер!
– Чего? – раздраженно донеслось из-за двери.
– Это, повару скажи… Суп был, короче, офигенный!
Вход в новую хату, особенно если она первая в жизни, был пострашнее выхода в открытый космос. По крайней мере, в открытом космосе тебя не встречала дюжина лысых мрачных мужиков.
Он протиснулся сквозь тормоза со своим нелепым раздутым пакетом, вата зацепилась за косяк, и он некоторое время потратил на борьбу, пока не догадался поставить пакет и помочь себе руками. Мужики все это время смотрели мрачно, а когда двери выплюнули вату и захлопнулись за его спиной, спросили довольно грозно:
– По жизни все ровно?
Он знал правильный отзыв на этот пароль и выдохнул в ответ:
– Да! Все ровно! А хата людская?
Мужики посмотрели еще мрачнее, но сидящий впереди кивнул. Он приободрился: «Где тут у вас можно упасть?» – и хотел было протиснуться, но мужик сказал:
– Не так быстро! Статья?
– Три-два-восемь.
Статья была не стыдная, статья была «народная». Да тут полтюрьмы каталось по этой статье, однако началось какое-то светопреставление.
Откуда-то из глубин хаты вылез мордатый и накачанный лысый и стал беспокоиться:
– Ах ты… Наркоман… У меня из-за таких, как ты, дочка на наркоту подсела! Я тебя, …, урою, …!
Другие мужики лысого держали и упрашивали не брать на душу еще одну статью. Ор стоял неимоверный. Глаз на двери даже не шелохнулся.
