Пусть это будет то волшебное место, где все пропавшие письма, стихи и рассказы будут читать, улыбаться написанному, а иногда даже, расчувствовавшись, немножко плакать.
– Что читаешь?.. А, Библию!.. А я уже читал – у нас на малолетке в комиксах была, – ему явно было скучно.
– А ты что читаешь? А… Легкий способ бросить курить? О, а хочешь, я расскажу тебе, как бросить курить? Очень надежный способ, мне помог! – сказал он и затянулся.
Никто разговаривать с ним не хотел, но пришлось все же:
– Слушай, а ты вообще читать сам-то умеешь?
– Ты чего? Я только школу закончил. Одиннадцать классов!
– С отличием?
– Как надо, так и закончил…
– Ну, давай проверим. Знаешь, где Бразилия?
– Отстань.
– Ну, знаешь или нет?
– Конечно, знаю!
– Так скажи.
– Отстань!
Вот так и началось. С тех пор только ленивый не спрашивал у него про эту Бразилию – где да где. Почему-то больше никого ничего из школьной программы не интересовало, а вот в вопросах Бразилии, видимо, все были крупными специалистами.
С течением времени вопрос пытались упрощать:
– Просто скажи, на каком континенте Бразилия. Ты же континенты знаешь?
– А ты знаешь, как в школу на малолетке ходят? Я пришел – два, не пришел – четыре.
– Ладно, скажи, на каком континенте Япония, если Бразилию забыл.
– Отстань!
Обычно приедается после ста повторений. Но если тот, над кем подшучивают, неизменно бурно реагирует, шутка становится только смешнее. Он вставал и ложился с Бразилией. Пытался даже угадать, но кто их знает, эти материки?! Поэтому злился. Доводили человека.
И наконец тот, кто все начал, решил и закончить. Он подошел как-то и примирительно сказал:
– В общем, слушай. Короче, если тебе интересно, то Бразилия – в Америке. Южной.
– В какой, в жопу, Америке?! Достали уже со своими приколами и со своей Бразилией!
Все старожилы помнили, как он зашел в хату и после всех ритуалов уточнил:
– А у вас хата ауешная[4] или бэчебэшная[5]? Или так?
Хата была «так», но жили неплохо и мирно. Он оказался неплохим, в общем-то, парнем, только убийцей, да еще и не по первой части. Впрочем, у каждого из них были свои недостатки и статьи, причем, согласно судебной статистике, невиновных не было.
Приехал он только на суд, а к ним в хату даже после суда – дождаться «силы» приговора. Апелляцию подавать и не думал: а смысл? Радовался, когда принесли опись на этап, хотел уже скорее в лагерь – сесть уже как следует, и сидеть!
Но сначала перед этапом было положено проводить.
Заварили чиф, собрались вокруг общака, а закусывать оказалось нечем – все конфеты вышли. Впрочем, выход нашелся.
– Доставай крохали!
– Что-что?
– Ну, крошки от печенек, там, в пакете, что в кашу добавляем.
– А-а-а! Пыльца! Так бы и сказал – пыльца! А то придумал – крохали.
– Ну, мы так называли…
Пыльцу сыпали в рот прямо из пакета, конечно, только те, кто закусывал. А слова на проводы говорили все, и каждый – о главном. Что мужик он толковый, жили с ним недолго, но все было ровно, чтобы у родных его было все хорошо, у семьи, у близких, у всех друзей его, и чтобы дорога у него была такая, как надо.
Хорошо говорили. Говорили по кругу, отпивая ровно по два глотка «нефти» – очень-очень-очень крепкого чая.
И с каждым словом угрюмое лицо убийцы становилось как-то светлее, разглаживалось, что ли. Он сам говорил последним.
Он сказал, что не успел и пока узнал всех плохо, но всех запомнил – на этом месте он по кругу посмотрел каждому в глаза с неловкой улыбкой. Сказал, что, даст бог, на зоне встретятся еще. А потом внезапно добавил: «А давайте я почитаю вам свои стихи». На вопрос это было не похоже, и он сразу начал читать из потертой тетрадки.
Когда стихи закончились – а стихи были о любви, – в хате повисло неловкое молчание. Сложно было подобрать правильные слова, ведь поэта обидеть может каждый. И тут самый сообразительный захлопал в ладоши, а остальные с энтузиазмом подхватили. Наверное, это была первая овация в жизни поэта-романтика.
Он всех называл братишками, поэтому так его и прозвали. Вращаясь по камере, он был как электрон на орбите – одновременно везде. И особенно там, где было чем поживиться!
«Сидеть мне долго…» – приговаривал он в редкие минуты рефлексии…
А когда приходила передача или перекладывался кешер, он включался и всегда был рядом, чтоб помочь:
– Братишка! Ого! Ничего себе, братишка! Братишка, дай-ка посмотреть?! Слушай, а зачем тебе вот эта штука? С ней не очень удобно. Давай поменяемся!
– Ух ты, прикольные сиги. А можно одну попробовать?
– А что это за еда? Никогда такого не пробовал… а это вкусно? – и все во-о-от это на одном дыхании и с неизменно выгодным результатом.
