Мне тоже следовало уйти, чтобы приехать домой и рассказать Реби о своем плане. Но я боялся. Я был трусом, который предпочитал задерживаться на работе и возвращаться как можно позже, чтобы она уже успела уснуть. Трусом, который там, в уединении спальни, возможно, когда-нибудь найдет в себе смелость, чтобы признаться ей в своем желании изменить нашу жизнь.
Я задержался в офисе еще некоторое время.
А потом еще.
Пришла сеньора Луиза, и мы поздоровались.
Она пошла убираться.
Я остался один.
Меня снова охватило жуткое любопытство: почему Эстрелла получала такую большую зарплату?
Я подошел к ее столу: мне оставалось изучить содержимое третьего ящика. И пока сеньора Луиза занималась своими делами, я занимался своими: погружался в чужие тайны. Открыл третий ящик и достал оттуда несколько модных журналов, каталогов, магазинных чеков, пару-тройку помад, небольшое зеркало… Я собирался обыскать самое дно в надежде найти какое-нибудь сокровище, когда чья-то рука легка мне на плечо.
Легкая рука, небольшая, которая скорее опиралась на меня, нежели сжимала. Я тут же понял, что это был не дон Рафаэль, и вздохнул с облегчением. Я повернулся и увидел перед собой лицо Сары. Мое сердце тут же успокоилось.
– Что это ты выискиваешь в ящике у Эстреллы? – удивленно спросила она.
– Ничего, ничего такого, просто… – я придумывал на ходу, – подумал, что у нее может быть моя гелевая ручка… ну зеленая, помнишь?
– У нее? – Сара посмотрела на меня с еще большим удивлением.
Я не знал, что еще сказать, поэтому моим единственным спасением было сменить тему разговора, спросить о чем-нибудь ее.
– А ты что здесь делаешь в такое время?
– Я оставила ключи от машины в ящике стола, и, надеюсь, они здесь. Заметила, что их нет, уже когда добралась до гаража.
– Вон оно что, – ответил я.
Она пошла к своему столу за ключами. Я собрал в кучу все, что достал, и положил обратно в ящик. Пристыженный, я пошел на свое место и сел за стол.
Сидя рядом, как все эти долгие годы, мы посмотрели друг на друга. Она вдруг придвинулась ко мне и резким голосом спросила:
– У тебя есть минутка?
– Что? – не понял я.
– Мне хотелось бы поговорить с тобой минутку, у тебя есть время на чашечку кофе? Внизу, где-нибудь не здесь, – прошептала она.
Внизу, не здесь – странно. Я посмотрел на часы: было еще рано. Почему бы и нет?
– Ладно, подожди секунду.
Я пошел к сеньоре Луизе, чтобы сказать ей, что ухожу. С разочарованием на лице она попрощалась со мной до следующего дня.
Вернулся к Саре, которая все еще сидела в своем кресле и ждала меня.
Выключил компьютер и взял куртку. Мы оба направились к лифту. Я видел, что она сильно нервничает.
Какой же я был слепой в ту ночь, я ничего не замечал. Если бы я только заподозрил что-то неладное, я бы еще смог все изменить, но я ничего не понимал.
Мы вышли из здания, попрощавшись с охранником. Уже на улице я снова увидел машину Хосе Антонио, который должен был – хоть и против желания – быть там. Я посмотрел на него и понял, что мне лучше опустить голову.
– Что-то не так? – спросила Сара.
– Нет-нет, ничего.
Мы отправились в кафе на углу. Уселись за укромный столик в самом углу, отдаленный, скрытый от глаз посторонних. В это время народу уже практически не было: только официант и два пожилых сеньора, которые потягивали свой вечерний кофе.
Мы тоже заказали себе по чашке.
Мы не проронили ни слова, пока к столику не подошел официант, будто боялись, что его появление прервет важный разговор.
– Ты скажешь мне, наконец, что случилось? – с любопытством спросил я.
– Ничего страшного, – ответила она мягко и смущенно. И по этой фразе я понял, что наш разговор должен был быть важным.
Мы снова замолчали, слушая тишину. Было так трудно разгадать ее секрет.
Сара взяла чашку в руки, поднесла ее ко рту и, опустив глаза, заплакала. Это были едва слышные, приглушенные рыдания, которым чувство стыда не позволяло вырваться наружу в полную силу в общественном месте.
Я положил свою руку на стол прямо перед ней. Она положила сверху свою ладонь, погладила мои пальцы, обхватила мое запястье. Мы посмотрели друг на друга, и в этот момент я вдруг почувствовал то, что не должен был чувствовать.
Мы молча сидели, держась за руки. Смотрели друг на друга, как два школьника, как два влюбленных человека, коими в глубине души не являлись. Наши головы приближались друг к другу. Это было непроизвольное движение. Наши лица отделяли какие-то десять сантиметров, между нашими губами было всего несколько секунд.
Мы глубоко дышали. И не могли даже моргнуть.
Звук кофемашины заставил нас проснуться. Мы понимали, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Я отпустил ее руку, и мы как будто тотчас отпустили друг друга.
Мы выпили немного кофе, и я снова начал ее расспрашивать.
– Что с тобой, Сара? Что-то случилось с Дани? – спросил я, пытаясь найти выход из неловкой ситуации.
Она никак не решалась.
