Дождь не прекращался. После нескольких минут молчания, в течение которых каждый из нас вспоминал что-то свое из такого далекого детского прошлого, мы продолжили говорить уже о других вещах.
Монтсе спускалась вниз несколько раз, но не вмешивалась ни в один из наших разговоров. Поначалу я был благодарен ей за то, что она позволила двум друзьям, когда-то почти братьям, снова напомнить об этом друг другу. Но, в конце концов, именно я предложил ей остаться с нами у огня.
Они рассказали мне свою маленькую историю о том, как они встретились на перекрестке взглядов, о своем недавнем прошлом и настоящем, о своих надеждах… не осмеливаясь пока даже думать о будущем.
Мы сидели все трое перед огнем – я на одном диване, они, свернувшись калачиком, на другом. И Тони рассказал мне о событиях последних дней в компании. О событиях, про которые, как ему казалось, я ничего не знал.
– В прошлую пятницу я получил какое-то странное письмо по электронной почте с анонимного адреса. По правде говоря, я не придал ему особого значения и тут же удалил, подумав, что это вирусная рассылка или спам. Я приехал домой, и после ужина, уже ближе к двенадцати… – он посмотрел на Монтсе, которая утвердительно покачала головой, – мне позвонил один старый знакомый из мадридского филиала. В четырех словах он обрисовал суть катастрофы. Я сначала решил, что это какой-то розыгрыш, но когда включил компьютер… – Тони замолчал в ожидании каких-либо вопросов.
– Что случилось? – спросил я, изображая любопытство на лице.
– Сара и Рафа занимались сексом прямо у него в кабинете.
– Сара? И Рафа?
– Представь только! Кто-то установил камеру, и больше часа они провели в кабинете наедине абсолютно голые. Можешь представить, что обсуждал весь офис в понедельник за утренним кофе. Большинство из нас видело это вживую, а остальные узнали уже потом. Время шло, а Рафа не появлялся. Если честно, мы думали, что больше не увидим его. Потом через десятые руки я узнал, что его выгнали из дома, что у него отобрали машину, заблокировали все карты… зато жена оставила ему немало синяков и царапин на лице. В общем, кошмар.
– Ого, и я такое пропустил, но кто мог это сделать? – испуганно спросил я.
– Ну это, конечно, догадки, но все сошлись во мнении, что это был Хави. Возможно, так он хотел отомстить за то, что Рафа оставил его на улице.
Я вздохнул с облегчением. Хави стал моим прикрытием.
– А Сара? – поинтересовался я.
– Ах да, Сара. Сара больше не приходила ни в понедельник, ни потом. Мы больше о ней ничего не слышали.
– Бедная Сара… – сказал я с сожалением, стараясь этим как-то утешить себя, усыпить ноющую, как открытая рана, совесть.
– Да, но… она знала, на что шла, и все равно сделала это. Хотя, конечно, это было для всех неожиданностью, потому что почти все думали, что он с Мартой… ну, ты понимаешь.
– Да, – ответил я, вспоминая последние слова Сары, сказанные во время нашей встречи в кафе: «Я уже несколько недель встречаюсь с человеком, которого интересует только секс, не более того. Только на этот раз все по-другому. Только секс, но все равно мне страшно, потому что я боюсь ошибиться даже в этом…» Сара мне во всем призналась, а я тогда так ничего и не понял.
Мы продолжали говорить о компании всю ночь. Это была беседа двух коллег, обмен сплетнями и слухами, воспоминания, которые уже были историей. Мы обсуждали рождественские корпоративы, опоздания Хави, время, потерянное возле кофейного автомата, количество молоденьких женщин в бухгалтерии, подбор исключительно «квалифицированных» кадров, как в случае с Мартой, сумасшедшие, порой навязчивые идеи некоторых клиентов…
И в этой карусели чужих жизней я вдруг нашел ключик к одной из важных для меня тайн. Обсудив практически всех в компании, перемыв косточки Саре, Годо, Хави, Рикардо, очередь дошла… до нее.
– Ты разве не слышал? – Тони тут же ответил сам себе: – Ах да, конечно! Тебя ведь уже не было. В понедельник ее положили в больницу. Бедняжке действительно очень плохо. Между нами, я не думаю, что она протянет больше месяца.
– Что?!! – до меня только-только дошел смысл его последних слов.
– Ты не знал? Уже более пяти лет она борется с раком, но становится только хуже.
Я онемел. Еще одна вещь, открывшаяся мне в эти дни: иногда, даже достигнув самого дна, можно продолжить падение. Теперь я понимал, откуда взялись все эти рецепты, больничные листы, ее частые отсутствия на работе… все, что я осуждал, руководствуясь собственным невежеством и злобой.
– Она из семьи одного крупного начальника из мадридского филиала, ты не знал? – спросил он меня.
– Нет, я правда не знал, – соврал я.
