Напряжение спало. Первой не выдержала сука, перекинулась и бросилась вперед, толкнула волка плечом, обхватила за шею, торопливо и жадно принюхалась к волосам, к лицу, за ухо:
- Лютый, Лютый, мы думали - ты мертвый! - так Хольвин и узнал имя волка в Стае.
Лютый скульнул и зарылся носом в ее волосы. Это послужило сигналом к действию для всех остальных. Молодые волки толкались и обнюхивались, покусывали друг друга за плечи и за шею, щенки повизгивали от восторга; старый волк - он выглядел лет на сорок пять человеческих - в старых шрамах на жестком обветренном лице, не спеша, подошел, разогнав молодежь. Лютый, смущенно ухмыляясь, дал себя обнюхать.
- Пахнешь мерзко, - сказал Старый. - Болен, ранен?
- Да так, - пробормотал Лютый, отворачиваясь, с нервным зевком. - Голодный чуток. Да и место там было... вонючее... Здорово, Старый... отлично пахнешь... я соскучился...
- А человеку что надо? - спросил вожак. - Посредник, значит?
- Здравствуй, Старый, - сказал Хольвин, протягивая руки, которые тут же принялись обнюхивать щенки. - Я хочу отомстить людям, которые убивали твоих родичей, и понять, как успокоить... сам знаешь кого. Прошу твоей помощи.
Старый подошел ближе и внимательно понюхал Хольвина в нос, потом перешел к вискам, а под конец взял за руку и внюхался в запястье так, что Хольвину стало щекотно - но он не отнял руки. Он отлично знал, что псы, домашние и дикие одинаково, живут обонянием: у них неважное зрение, а слух дает относительно мало информации социального плана. Старый волк не стал расспрашивать именно потому, что не видел в этом нужды; он, как все псовые, уточнял мотивации и степень откровенности собеседника по тончайшим оттенкам изменения запаха, создаваемого феромонами. Страх, любовь, ненависть, коварство, насмешка, хитрость - все чувства живого существа, обладающего душой, равным образом имеют и для волков, и для собак свой аромат, именно потому человеку совершенно невозможно, даже обладая недюжинными актерскими способностями, обмануть умного пса.
Человека всегда выдает запах лжи.
Закончив это обонятельное сканирование, Старый поднял голову и встретился с Хольвином взглядом зеленовато-желтых холодных глаз, вовсе не похожих на глаза домашнего пса, цепких, разумных и жестоких. Впрочем, сейчас в этих глазах не было ни вызова, ни угрозы. Хольвин чуть улыбнулся, волк наблюдал за ним, склонив голову набок.
- Проверил? - спросил Хольвин ласково.
- Да, - Старый бессознательно облизнул губы, имея, вероятно, в виду увлажнение чувствительной мочки носа, но упустив из виду, что человеческий язык до носа не достает. - Хороший запах. Люди нечасто так пахнут. Хочешь погреться?
Хольвин кивнул, присел на выступающий корень к огню. Волки расселись и улеглись рядом, обнюхивая и толкая друг друга; в их игривых прикосновениях было столько тепла и дружеской нежности, что воспитанный на страшных сказках горожанин не узнал бы в резвящейся компании самых опасных хищников севера.
Старый уселся, обмяв папоротник, спокойно и уютно, по-собачьи опер подбородок на руку. Задумчиво проговорил:
- Убить... да, это было бы хорошо. Это было бы совершенно честно, посредник. От них припахивает... тухлятиной. Я их не видел, но я хорошо нюхал следы. Я могу проводить туда, откуда они пришли.
- Можешь разыскать? - спросил Хольвин. - Лютый мне не говорил...
- Щенок еще твой Лютый, - хмыкнул Старый. - Что он знает? Он города никогда и не нюхал. Да и потом - для молодых все люди воняют, кто больше, кто меньше, все, в сущности, одинаково. Найти их логово было бы очень и очень просто... если ты хочешь убить.
- Но прошло две недели... ты хочешь сказать, что можешь взять такой старый след?
Старый печально ухмыльнулся, обнажив пожелтевшие, но еще крепкие клыки.
- Да вот еще! Я тогда, в тот день, когда моя подруга и дети умерли, прошел по следам до шоссе. А потом мы с Пройдохой и Нахалкой чуток прогулялись по запаху этой машины...
- Вы и это можете?
- Тоже - невидаль! Да от нее за версту несло! Мертвечина, порох... как тебе объяснить, запах такой... его обдумать проще... сладкий такой, но противный... Кровь, это понятно... Короче, я думаю, эта машина до сих пор окончательно не заветрелась. А Пройдоха - нюхастый щенок.
Нахалка, подняв лохматую голову с плеча Лютого, укоризненно сморщилась - ей не понравилось, что вожак отметил кобеля, а не ее. Лютый нежно тронул носом ее ухо. Пройдоха, приблизительный ровесник Лютого и имеющий с ним явное братское сходство, но темнее окрасом, подвинулся ближе с совершенно собачьей, лукавой и умильной миной; Хольвин машинально погладил его, как пса - впрочем, Пройдоха не только не отстранился, но даже понюхал его ладонь. Хольвин спросил:
- Неужели вы шли до города?
- Нет, - отрезал Старый. - Я еще не выжил из ума, чтобы ради мертвых детей рисковать живыми. Мы ходили в другую сторону. Туда, откуда машина приехала.
- Разве она не из города?
