Мы никуда не ушли, мы долго лежали на теплом мягком песке, который к утру стал совсем холодным. Мы разговаривали и засыпали на полуслове. Может быть, мы никогда не любили друг друга так, как в эту ночь, это была та грань счастья, за которой начинается грусть. Мы встречали рассвет и глядели, как солнце выкатывается из-за гор, рыжее и лысое, небо становилось сначала желтым, а потом голубым, и море послушно повторяло его окраску. Начался легкий прибой, и мы купались, наслаждаясь покалывающей рассветной свежестью воды. Нам казалось, что нет у нас никаких забот и что мы еще очень молоды.
А через час мы уже ехали дальше. Впереди были Гурзуф, Ялта…
– Ты напишешь то, что рассказал мне ночью?
– Не знаю… Если руки дойдут. Впереди третья книга трилогии, работа в архивах, поездки.
– Нет, ты обязательно это напишешь!
– Ну если ты так уверена, значит, напишу. И он написал. Написал повесть «Поездка в Крым», последнее произведение, увидевшее свет при его жизни.
Из дневника. 17 октября 1958 года:
«Пишу всё в той же комнате, в Доме творчества. Вещи уложены, сегодня в 2 часа отбываем в Москву…
…Сегодня утром видел сон, будто я рассматриваю карточку Саши Ф., на которой он снят в кепке с большим козырьком, в профиль и весь обращен к кому-то, кого я на карточке не вижу. К кому же? И вдруг на карточке я внизу заметил край платья и почему-то думаю, что это Мурашино платье… Тогда я ставлю карточку наискосок и постепенно, как если бы она была за рамкой, что возможно только во сне, вижу ее в черном бархатном платье, худощавенькую, как в ранней молодости, и она с милой усмешкой смотрит на Сашу, который ей что-то рассказывает. Тогда я начинаю ей делать знаки, как если бы она была за стеклом, и она смотрит на меня – неторопливо поворачивает ко мне глаза и не узнает, не узнает.
“Это я, – говорю я. – Я, старый и беззубый, но это я…” – Тогда она с недоумением обращается к Саше, с недоумением кивая на меня: кто-де такой? Не узнает!
И я начинаю искать в комнате (кажется, на Покровке, 3) свою какую-нибудь фотокарточку, относящуюся к молодости, чтобы им показать ее, что-де это я… Не нахожу, просыпаюсь взволнованный, огорченный и обрадованный, что повидался с ними…»
