Жаль, что я не знаю язык глухонемых, хотя он тут вряд ли бы помог, в нём нет ювелирных терминов. Значит, дельфин. Моисей наконец-то оторвался от камешков и посмотрел на меня, приглашая к разговору.
– Говори, – я присел возле него на корточки.
Ювелир, поочерёдно показывая на кучки самоцветов, начал говорить:
– Это всё полудрагоценные камни, их стоимость невелика, бижутерия, одним словом. Их можно огранить, вставить в серебряную оправу. Смотреться будут неплохо, но и стоить не дорого, немногим дороже использованного для оправ серебра. Вот эти, зелёные, скорее всего хризолит. Огранённые будут очень красивы. Красные – родохрозит, фиолетовые и сиреневые – аметист. Аметист из всех этих камней самый дорогой. Это всё, как я понял, было на индейских воинах?
– Да. У кого в ушах торчало, у кого в нижней губе, были и на шнурках на шее.
– То-то я смотрю, все камни продолговатые, круглых или овальных нет. Ясно, такие проще вставить в отверстие или привязать на шнурок. А три ожерелья с вождей сняли? Они очень интересны!
– И чем же?
– Прежде всего – камнями! По шесть зелёных на двух и двенадцать на третьем – настоящие изумруды и стоят целое состояние даже без огранки. Цена изумруда очень сильно зависит от его чистоты, цвета и размеров. Если в камне нет ни одного дефекта, он обладает равномерным, насыщенным цветом, хорошей прозрачностью, и его масса превышает 5 карат, то он будет цениться дороже, чем алмаз такого же размера и веса! А на этих ожерельях самый маленький – карат шесть, а остальные и того больше. Дикари знают, где есть такие камни, но не представляют их стоимость. И вряд ли собирают их специально. Жаль, что мы с ними воюем, а не торгуем. Для нас это было бы гораздо выгоднее.
– Я с тобой полностью согласен, Моисей. Но получилось так, как получилось. В этом нет нашей вины, мы защищались.
Моисей вздохнул и кивнул головой. Время перевалило далеко за полдень, когда в лагерь вернулся Пантелеймон со стрельцами, закончившими своё малоприятное дело. Фома встретил победителей накрытым столом. Дежурные развели ещё два костра, на которых жарили мясо. А я выкатил три ведра вина. Поздравил личный состав гарнизона и вольнонаёмный контингент с победой, пожелал всем здоровья, посоветовал не почивать на лаврах, а готовиться к другим испытаниям, какие нам Господь пошлёт. В общем, позитив и мотивация. После праздничного обеда собрал в своей палатке весь комсостав гарнизона: трёх десятников, командира разведчиков и Пантелеймона. Возле входа, изображая часового, встал Вито с трофейным копьём в руке. Я сразу приступил к изложению беседы с пленёнными индейцами и о своих планах:
– С Божьей помощью мне удалось допросить двух дикарей. – Я перекрестился, что тут же сделали и мои собеседники. – И я многое от пленных узнал. Это племя чарруа. Кочевники. Пришли они в наши края совсем недавно, но уже успели поцапаться с племенем гуарани, шесть деревень которых, входящие в одну общину, расположены по ту сторону реки в трёх днях пути на лодках. Те полуосёдлые, огородничеством занимаются кроме охоты. И пришельцев тоже не жалуют.
Чарруа, после боестолкновения с гуарани, решили спуститься по реке и остановились в дне пути от нас. Так получилось, что они шли почти следом за нашими разведчиками. Хотели захватить их, но не получилось. Тогда вождь решил напасть на чужаков, которых, судя по следам, было немного, но драться умели хорошо. Потому он собрал всех воинов и пошёл в набег на нас. А во временном лагере оставил семьи и стариков. Всего, приблизительно, воинов было около двухсот, может, немного больше. Мы истребили… эскудеро Пантелеймон!
– Сто семьдесят шесть, включая тех, что вчера разведчики порезали.
– Воевода! Так у них воинов-то, считай, и не осталось! – раздался восторженный возглас одного из десятников. – Так может, до их селища пробежимся?
– Вот об этом я с вами и хотел поговорить. – Я оглядел собравшихся. В их глазах – азарт и предвкушение развлечения.
– Да, это так. И за помощью к соседям они не побегут. С теми, что выше по реке живут, на берегу большого озера, у них, как сказал, недавно конфликт произошёл из-за охотничьих угодий. Чуток повоевали и разошлись. А обида осталась. Вождь-то этих что думал: убьют по-быстрому десяток чужаков, добычу возьмут, а потом и с соседями разберутся. Им была нужна маленькая победоносная война.
– А вышло – пошли по шерсть, вернулись бритыми!
Довольный, радостный хохот перекрыл голос говорившего. Я дал людям отсмеяться и продолжил:
