– Об этом я узнаю только завтра утром. Сейчас нам надо отсюда уходить – я слышал рёв четырёх больших кошек. Да и помельче зверьё скоро набежит. Стервятники вон, уже слетелись. Вечер, скоро темно станет. Нельзя спать там, где смерть погуляла.
– Ты прав. Куда уйти до темноты можно, знаешь?
– Да. Надо выше по ручью подняться. Между холмов родник бьёт и маленькое озерцо, из которого этот ручей и вытекает. Там у нас фруктовые деревья растут.
– Добро. Командуй своим. Далеко до озерца-то?
– Нет, за тем холмом, – вождь показал рукой, за каким, – пять сотен шагов. Вдоль ручья тропинка есть.
– Хорошо, найдём. Пошли, бойцы!
Стрельцы собрали вещички и оружие. Подошедшие индейцы подняли на плечи так выручившие нас пушчонки, отстрелянные каморы берсо, бочонки пороха, кули с картечью и пыжами. Выстроившись цепочкой, направились в указанном вождём направлении. Следом потянулись стрельцы, поддерживая раненых. Вымотанные марш-бросками, перемазанные своей и чужой кровью, в изодранных кафтанах, в бинтах, мои воины всё равно выглядели, чувствовали себя и являлись победителями!
Небольшое озеро, образовавшееся в углублении между холмами благодаря явно рукотворной плотине, представляло собой сильно вытянутый овал с неровными берегами. Вода перетекала через край плотины и образовывала ручей. Пришедшие раньше индейцы уже разожгли костры. В стороне от них и от воды были сложены наши артиллерийские припасы, в рядок лежали берсо, а рядом стояли четверо вооружённых индейцев. Охраняли Главное оружие, подарившее нам победу.
Маркел расстелил циновку, на которую я стал складывать своё оружие, шлем, кольчугу. Снял пропотевшую рубаху с окровавленными рукавами, заляпанные кармином сапоги и штаны. Оставшись голышом, полез в ручей поближе к плотине. В воду погрузился по самые уши. Благодать! Прохладная вода льётся на мою контуженную дубиной голову, смывая с отросших волос и бороды кровавую коросту. Натруженное тело массируют ласковые струи, унося пот и грязь долгой дороги и жестокого боя. Ниже по течению, как огромная белая рыбина, ворочался на мелководье Дюльдя, мелким песком оттирая с лица и рук корку запёкшейся крови. Рядом плескались стрельцы, а ниже их по течению – индейцы. В озеро мыться никто почему-то не полез. Табу, что ли? К берегу подбежал Сатемпо с перебинтованной грудью. Упал на одно колено и произнёс:
– Великий! Для пира уже всё готово. Окажи нам честь!
Тяжко вздохнув, я нехотя вышел из воды. На берегу меня ждал Маркел с чистыми штанами и рубахой. Вместо сапог предложил мягкие войлочные чуни с кожаной подошвой. Я оделся, опоясался отмытым холопом ремнём с саблей и пошёл к костру в центре полянки. Кругом неё росли какие-то небольшие деревца с зелёными продолговатыми плодами. Навстречу мне поднялись индейские вожди, эскудеро Олег и сержанты. Все дружно встали на одно колено и склонили головы. Я досадливо поморщился. Ладно бы аборигены это делали, им положено передо мной падать ниц, но свои-то братья-славяне какого хрена раболепствуют?
Встаньте! – Моя команда от посетившей меня досады на стрельцов прозвучала излишне строго. Народ с колен поднялся. Я прошёл на предназначенное мне место, обозначенное большой подушкой, единственной на всей уставленной мисками с непритязательной едой циновке. Сел на эту подушку. Показал Матаохо Семпе место справа от себя, а Олегу – слева. Рядом с ним расселись Ахмет и трое стрельцов, Родион, Пахом и Павел, ставшие по моей воле командирами-сотниками. Справа от вождя уселся шаман, а за ним несколько младших вождей. Вижу, индейский комсостав понёс потери. Сатемпо пристроился в сторонке. Он не вождь, а всего лишь сын вождя. Все индейцы, даже шаман, забрызганы кровью. Видимо, тоже воевал. Мои-то помыться успели, а вождям аборигенов, наверное, радостно ощущать на своём теле засохшую кровь поверженных врагов. Ладно, я подумаю, стоит ли их дальше в цивилизацию погружать.
– Сатемпо, – позвал я. – Как прошёл захват деревни?
Индеец вскочил и произнёс:
– Всё было сделано, как ты сказал, Великий! Кто сопротивлялся – убили, остальных повязали. Потерь нет.
– Ты послал туда воинов после битвы?
– Да, Великий! Пять десятков самых быстрых бегунов. Пошли по тропе, что мы протоптали. И за убегающими врагами преследователей послал.
Мой вопрос был провокационным. С целью проверить, умеет ли воин думать наперёд. Оказывается, умеет: радость победы не застила глаза, он сообразил, что надо немедленно усилить гарнизон захваченной деревни, ведь именно к ней пойдут уцелевшие враги. Парнишка сообразительный, это хорошо. Значит, его надо забрать с собой. Но только как добровольца, во главе, хорошо бы, ещё пары-тройки десятков сильных воинов. С железным оружием и после полного курса моего обучения, они станут бойцами отличными. Надо об этом с Матаохо Семпе поговорить.
