Семья, узнав, что их мужчина погиб в бою, восприняла это фаталистически. К смерти в этом времени, как я успел заметить, относятся спокойно. Воины уходят на войну и не всегда возвращаются. Как и с охоты. И никто из этого не делает вселенской трагедии: жизнь продолжается, и надо в эту жизнь встроиться. Потому никто мне горло ночью резать не лезет, обе вдовы суетятся по хозяйству и наперебой строят глазки, дети играют с другими детьми, а молодая сестра почившего скрашивает мои одинокие ночи. Так же живут и мои стрельцы. Взятые Сатемпо в плен воины кайва-гуарани сидят в земляной яме, и вырваться не пытаются. Там их шестьдесят семь. Я им сразу разъяснил, что их ждёт в случае неповиновения, а для наглядности вытащил из ямы четверых раненых с признаками начинающейся гангрены, и ментальным ударом превратил их в овощи. Эти люди всё равно через несколько дней умрут в страшных муках от заражения крови, а так хоть боли чувствовать не будут. Результат моих действий видели все: и пленные, и женщины, и дети, способные понять, что происходит. Видели и все мои воины, белые и красные. Правда, потом я собрал стрельцов и разведчиков и напомнил, что мои способности от Бога, а не от антихриста, и им меня бояться не надо. Все мои действия – для нашего общего блага. Краснокожим ничего не объяснял. Для них я стал ещё более Великим и Ужасным.
Установив таким образом свою власть над всеми, кто находился в деревне, я принялся изучать окрестности. С собой взял Ахмета с разведчиками. Маркел и так как тень всегда при мне. В качестве проводников, гордые порученным делом, пошли два кайва лет тринадцати возрастом. Благодаря малолетству, они не были взяты в поход и уцелели. Теперь я их вождь, царь и бог, доказавший свою силу, потому они мне с радостью подчиняются.
Начал с исследования протекавшего недалеко от деревни ручья, скорее даже речки. Именно в ней, со слов Матаохо Семпе, индейские детишки находили зелёные камушки. Метров семь в ширину, глубиной от «по щиколотку» до «по колено» в том месте, где я вышел на её берег. Течение не быстрое, но заметное. Вода прозрачная, видно песок, камешки на дне и рыб, шмыгающих в неглубоких ямах. Сразу захотелось посидеть с удочкой на берегу, поесть ушицы!
– Вы рыбу-то ловите? – спросил я у двух пацанов-кайва, моих проводников.
– Да, Великий!
– Чем?
– Речку сетью перегораживаем, там, ниже по течению, где воды больше, женщины зелье варят, потом в воду льют. Рыба всплывает, а мы её собираем.
М-да, такой способ ловли мне не нравится. Значит, рыбку, аборигенами пойманную, есть не будем. Сами потом наловим. А сейчас – вверх по течению, к месту, где зелёные камни водятся.
Вдоль речки шли около часа. Она заметно сузилась, стала мельче, но стремительней. По берегам всё чаще стали попадаться выходы скальных пород, состоящие из бурых и серых слоёв сланца. Я сошёл с берега в воду и зачерпнул ладонью со дна горсть песка и мелких камешков. Мои губы расплылись в довольной улыбке. На ладони лежал небольшой изумруд! Вода вымыла его из сланца, протащила по песочку, освободив от наросшей корки породы, и оставила на дне. Зачерпнул ещё горсть чуть выше – сразу два! Глаза шарили по дну, а руки выхватывали из воды камешки. Быстро набралась целая жменька. Это сколько же их здесь быть должно?! Я оторвался от увлекательного занятия и огляделся.
Речка превратилась в ручей двухметровой ширины, вытекающий из распадка между сложенных из сланца холмов, кое-где покрытых травой. В давние времена где-то там, среди холмов, забил родник. Его вода нашла себе путь здесь. Постепенно поток воды увеличивался, чему способствовали и осенне-зимние дожди. Вода разрушала каменные бока холмов, высвобождая заключённые в них зелёные камушки. Сколько лет длился этот процесс? Специалист мог бы ответить на этот вопрос, но я геолог аховый, по верхушкам знания проскакавший. Главное, я нашёл место.
Выбрался из воды, подошёл к скале. Из расщелины между камней вырвал вместе с корнями небольшой кустик, его ветвями вымел остатки земли. На общем фоне серой породы выделились несколько разновеликих тёмных вкраплений. Маленьким ножом поскрёб эти вкрапления, и под лучами солнца засверкали зелёные искорки. Не жалея косаря, используя трещины, проделанные корнями, вырубил из скалы камень с изумрудами. Заглянул в образовавшуюся выемку, но ничего не увидел. Тень мешала. Прижав камень к груди, опустился на корточки рядом со скалой и задумался.
