– Надо организовать добычу камней с сохранением тайны их стоимости от местных аборигенов. И не болтать о камнях ни с кем, особенно с испанцами. Остальным стрельцам знать об этой находке тоже не обязательно. Кроме тех четверых, что я выберу тебе в помощники. Каждый участник этого похода получит вознаграждение. Серебром. Ты же и те люди, что вместе с тобой будут здесь камни добывать, получат долю добытого и смогут её у князя на серебро поменять. И стать богачами. Вам пятерым я кладу десять процентов. Из них тебе – четыре. Нравится такое моё предложение?
Олег вдруг рухнул передо мной на колени. Размашисто перекрестился и дрожащим голосом произнёс:
– Отец родной, благодетель! Век за тебя Богу молиться буду и детям накажу! Всё сделаю, как скажешь!
– Олег! Поднимись с колен, сядь и слушай дальше. Сегодня я выберу людей. Закажу местным лотки для промывания песка и остальное, что необходимо для работы. Завтра, думаю, инструмент будет готов, а послезавтра мы возьмём пленных и отведём на ручей. Там я покажу, как они должны будут искать зелёные камни. Для всех индейцев объяснением нашего интереса к этим камням будет служить то, что наши дети там, за солёной водой, тоже очень любят играть в камушки, а у нас их очень мало. А детей много. А ещё лучше просто сказать, что я, Великий Морпех Воевода это делать приказал. И всё!
Я отпил из чашки уже остывший напиток и показал одной из вдов, я так и не удосужился узнать их имена, чтобы принесла горячий матэ. Потом продолжил разговор с Олегом:
– Потом я покажу тебе, как и где искать изумруды в скалах. Но это на тот случай, если в ручье камни закончатся, а я за вами ещё не приплыву. Запомни, в первую очередь необходимо перетряхнуть весь ручей. Тщательно. Пленные будут покорны твоей воле, это я обеспечу. Рассчитывай, что вы пробудете здесь не меньше месяца, а то и двух. По-хорошему, тут бы прииск держать, пока всю речку и все скалы не выпотрошим. Но не будем жадничать. Укрепимся на земле американской, так позже, через пару лет, сюда опять наведаемся. А может и раньше. Тем более, что вождь Матаохо Семпе этот ручей мне подарил. Ты меня понял, Олег? Не подведи! Я тебя здесь наместником оставляю.
Олег встал, перекрестился и торжественно произнёс:
– Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Клянусь, что всё, тобою, воевода, порученное, исполню и тайну доверенную не разглашу. И охулки на руку не положу. На чём крест святой целую! – Вытащил из-за пазухи крест и, приложившись к нему, снова спрятал. Договор заключён.
– Я могу идти?
– Нет, сначала поедим. Эй, кто там! – крикнул я и щёлкнул пальцами.
Тут же, как из-под земли, передо мной появились двое моих пацанов-проводников.
– Позовите ко мне сотников-сержантов Потапа, Родиона и Павла, десятника Ахмета и вождя Сатемпо.
Пацаны кинулись исполнять поручение, а вдовы вынесли и положили вокруг циновки несколько больших подушек и стали расставлять глиняные миски с угощениями. Приглашённые появились быстро и, после краткой молитвы, надо же Бога поблагодарить за всё, что Он нам даёт, приступили к еде. Молитву читали на русском языке, а Сатемпо с интересом вслушивался в её слова. Когда закончили и стали креститься, он тоже неуклюже скопировал наши движения. Скорее всего, догадался, что мы делали.
У индейцев гуарани нет, и никогда не было храмов, идолов, изображений, которым бы они поклонялись, в отличие от североамериканских индейцев. Их можно без преувеличения назвать монотеистами. Ньяндеругуасý – «наш большой отец», Ньямандý – «первый, источник и начало», Ньяндехáра – «наш господин» – вот имена божества, который, по вере гуарани, был невидимым, извечным, вездесущим и всемогущим. Его духовная сущность, дабы человек мог обратиться к нему, снисходила до конкретной формы – Тупá, что в переводе с гуарани означает «гром». Тупá было множество, и они проявлялись в разнообразии явлений природы и космоса, но никогда не принимали видимую форму. Ньямандý не был богом исключительно народа гуарани, он считался богом и отцом всех людей. Потому Сатемпо и воспринимал нашу молитву как обращение к общему Богу. Вообще-то гуарани – отличный материал для работы священников любых конфессий. Чем и воспользуются иезуиты, начав крестить индейцев и организовывать свои редукции.
Но вот с едой было покончено. Наступил черёд матэ. Потягивая бодрящий напиток, я обратился к Сатемпо:
– Вождь, у меня к тебе есть предложение: стать моим воином и служить мне. Быть приближенным к моей особе и командовать воинами, которых ты сам для меня наберёшь из своего народа. Я дам тебе наше оружие и научу им владеть. Ты и твои воины будут участвовать во многих битвах и побеждать. Ты хочешь стать великим воином, о котором будут петь песни все племена этой земли?
Сатемпо бухнулся лбом в циновку и воскликнул:
– Да, Великий! Я пойду за тобой, буду твоим воином и уничтожу любого врага, на кого укажешь! Клянусь Ньяндеругуасý!
