– Получается, что умею. Способностями к языкам иноземным меня, видимо, Бог наградил. Спасибо, Господи! – я перекрестился, а за мной и присутствующие, включая Жан-Пьера.
– Ты смотри, и в Бога верует, а на пиратской бригантине служил. И чего же такого интересного он тебе, Илья Георгиевич, рассказал? Докладывай! – князь поудобней устроился на жёстком сундучке и пробормотал, – И чем кресла тем несчастным не понравились, что они их под топор пустили?
Я коротко передал рассказ француза, не упомянув о сокровищах, а в конце сказал:
– Хорошо бы сейчас начать ревизию груза бригантины и послать с боярином Петром Фомичом дона Педро, если он уже повреждения нашего трофея осмотрел. Вместе они быстро всё опишут. Чтобы испанцы не заподозрили, будто мы их в чём-то обмануть желаем. Я в трюм двух стрельцов поставил, они покажут, откуда удобнее начинать. И помогут. Будем знать, чего и сколько глупые пираты нам принесли.
Услышав мои слова, Жилин встал, хитро глянул на меня и, спросив у князя разрешение, бодро вышел. Заподозрил старый воин, что я не всё испанцам показывать хочу. И при нём не говорю, значит, таю важное! Хитёр бобёр, думает, стрельцы что скажут. Фигушки, не скажут! Потом стрельцов расспросить надо будет, лез боярин в запретное место или нет.
Князь, проводив его взглядом, взял со стола шпагу почившего капитана галеона, вынул её из ножен и обернулся к стоявшему у входа в каюту французу. Тот сразу подобрался и буквально влип в переборку. В голубых глазах за стёклами пенсне плескались страх и мольба.
– Что это он смотрит, как побитая собака? – спросил князь, взмахнув шпагой. Та тонко вжикнула. Француз влип в переборку ещё глубже. Князь громко произнёс, обращаясь к французу:
– Что ты на меня так смотришь, а? Говори чего-нибудь, лягушатник!
Жан-Пьер вдруг рухнул на колени и затараторил:
– Не убивайте, месье! Я буду вам полезен! Я много знаю! Я, я, – он судорожно вздохнул и, перейдя на шёпот, опасливо оглянувшись на закрытую дверь, произнёс:
– Я знаю, как делать фальшивое серебро! Я даже, вот, образец имею, – пошарив по карманам, он протянул на дрожащей ладони небольшую монетку.
– Что он там говорит? – спросил князь, а увидев монетку, рассмеялся. – Откупиться, что ли, хочет? Не высоко, однако, свою жизнь ценит, – забрав монетку и рассмотрев, бросил её обратно. – Всего один мараведи.
– Нет, княже, тут дело в другом, – я коротко рассказал князю о выданном французом испанском золоте, о том, что страхом за жизнь, заткнул Жан-Пьеру рот. Объяснил, почему: «Нам не нужны трения с испанцами, ни сейчас, ни потом».
– Он тебя, Андрей Михайлович, сильно боится! Я рассказал ему, как ты приказал живых пиратов акулам скормить. А его назвал пособником пиратским, вот он теперь и трясётся, как лист осиновый. А про монетку эту вот чего: фальшивая она, из серебра алхимического, им придуманного. Образец это.
Князь встал с сундучка, подошёл к стоявшему на коленях французу и протянул раскрытую ладонь. В которую «пособник» поспешно сунул монетку. Подойдя к окну, князь долго разглядывал продукт алхимических опытов.
– Мы не фальшивомонетчики, боярин. Потому это его умение мне без надобности. Чем ещё похвалиться сей фрукт может, более для нас полезным? – произнёс князь и кинул монетку французу.
Тот машинально поймал своё изделие и затрясся всем телом, а из его глаз градом посыпались слёзы. Он понял, что фальшивое серебро князя не заинтересовало.
– Так что ещё ты можешь предложить в обмен на жизнь, пират? – Мой голос заставил француза вздрогнуть. – Только не предлагай философский камень или эликсир бессмертия. Их у тебя нет, и никогда не будет. Твои предложения, алхимик!
Жан-Пьер поднял на меня заполненные страхом смерти глаза и дрожащим голосом произнёс:
– Да, у меня есть ещё кое-что. Но это очень страшное открытие, которое может повлечь многие смерти. А я против насилия.
– Ишь, пацифист нашёлся! С корабля пиратского. Так что ты там открыл? Рассказывай уж, или за борт ныряй. Выбор за тобой.
Француз закрыл лицо руками, несколько раз судорожно вздохнул и глухо произнёс:
– Если я смог сделать это открытие, то его сможет сделать ещё кто-либо. Рано или поздно. А я хочу жить. – Отняв руки от лица, посмотрел на меня и произнёс: – Я изобрёл новый порох, во много раз мощнее нынешнего, и ещё один состав, кристаллический, который от удара взрывается.
Я перевёл сказанное князю. Тот подошёл к французу и сел на стоявший рядом сундучок.
– Рассказывай, да с подробностями!
То, что говорил француз, я синхронно переводил князю. Узнанное повергло нас в шок. Вы не поверите, но этот смешно и жалко выглядевший человечек в своих поисках не существующего, с использованием примитивного, по нашим меркам, оборудования, нашёл способ изготовления бертолетовой соли и бездымного пороха. Уму непостижимо!!!
Князь встал, подошёл к столу, положил шпагу, взял бутылку и, расковыряв стилетом пробку, налил в чарку вина. Пальцем поманил Жан-Пьера. Тот, быстро вскочив, подбежал к князю, низко поклонился, принял из его рук ёмкость, хотел что-то сказать, но князь перебил:
