Спецназовцы переглянулись, потом посмотрели на командира. Андрей пожал плечами.
– Почему бы и нет? Риск, конечно… И патронов, это точно, не ахти… Но цель стоящая. В крайнем случае, если там никак будет не пробраться, отступить никогда не поздно. А до рассвета из города выбраться мы в любом случае успеваем.
Он оглядел свой отряд.
– Возражения, предложения, жалобы? Если ни у кого нет – выдвигаемся.
Тихо соскочив с плит на ту сторону забора, огораживавшего стройку, мы в темпе легкого аллюра, окрыленные большим успехом и новой благородной целью, выдвинулись.
В этот раз мы заходили в заречный район с другой, противоположной от рынка стороны. Удача по-прежнему сопутствовала нашей миссии. Уже минут через пять, ни разу не столкнувшись с орками, мы вышли из квартала больших жилых домов. Миновали разорённый сгоревший телецентр и ловко, никем не замеченные, пересекли единственный на этом берегу бульвар.
Дальше дорога пролегала по краю небольшой аллеи. Она называлась Студенческой, поскольку вела к институту. Четыре больших учебных корпуса разных форм и расцветок, соединенные воздушными переходами, да пять общежитий. Классические пятиэтажки для студентов и одна панельная девятиэтажка – «малосемейка» для педагогического состава.
С двух сторон аллея была ограничена дорогой. По одной стороне в студгородок можно было въехать, по другой – выехать. Заканчивались обе чуть дальше кампуса, у входа на территорию стадиона. Там располагалась летняя база городской команды, а время от времени проводила футбольные матчи и областная сборная.
Так было до вторжения. Сейчас от аллеи осталась жалкая ободранная половина. Правую часть словно прошли гигантским плугом: земля вздыблена, навалена холмом больше двух метров высотой, вперемешку с асфальтом, поломанными стволами деревьев, а также обломками железобетонных плит и прочим строительным мусором от частично обрушенных ближайших зданий.
Мы быстро двигались по уцелевшей полосе, прячась среди забивших дорогу машин. Видимо, тут что-то пошло не так с эвакуацией, потому что выезд из района был наглухо забит транспортом. Вспоминая, с какой скоростью орки захватили эту территорию, я предположил, что была паника. Наверняка из-за какой-нибудь заглохшей таратайки выбраться с тупиковой улицы остальные машины не смогли. Вместе с тем, не было видно никаких следов боя, ни крови, ни трупов. Возможно, жители все-таки догадались бросить всё и выбраться пешком.
До стадиона оставалось еще метров двести. Мы уже видели все подробности возвышающихся над местностью объектов. И даже на ходу прикинули, что обрушить надо не учительское общежитие, как решили по отметке на карте, а объект по соседству, здоровенную трубу старой ТЭЦ.
Неожиданно Андрей замер как вкопанный и поднял вверх сжатый кулак. Я, как учили, тоже немедленно застыл. Стараясь не шевелить даже глазами, попытался разглядеть, что насторожило нашего командира.
Со стороны стадиона бежали два человека. Они были в военной форме, и более того – в точно таких же спецкостюмах, как у нас. Они неслись со всех ног, а сзади их нагоняло не менее десятка зеленокожих.
– Встречаем, прикрывайте! – скомандовал Андрей, поднимая оружие.
Вадим тут же приложился к винтовке и одним выстрелом уложил ближайшего орка. Николай последовал его примеру и парой коротких очередей свалил еще двоих. Осознав, что стреляют уже все, кроме меня, я оперся локтями на капот автомобиля и нашел в прицеле первую цель.
Ребята не добежали до нас всего около двадцати шагов. Со стадиона, перемахнув двухметровую ограду словно невысокий бордюрчик, вылетел один ревущий свиноволк, за ним – второй. Мы плюнули на орков и немедленно перенесли огонь на кавалерию, одного зверя сумели остановить примерно на полпути. Второй приближался так быстро и целенаправленно, что совместный огонь из четырех стволов, давно убивший наездника и продырявивший шкуру зверя во всех возможных местах, не смог его остановить.
Тварь упала на ближайшего к ней бойца, подмяла, последним в ее жизни движением сомкнула на нем когти и челюсти. Когда мы подбежали, все было уже кончено и для человека, и для животного.
Грязный, ободранный, без шлема, с разбитым носом и запекшимся сгустком в волосах – с земли поднялся уцелевший солдат. Меня он, кажется, не вспомнил. И кажется, он был в полном шоке, вообще ничего вокруг не узнавал. Хотя я-то узнал быстро. Голодного очкарика из военного лагеря трудно было с кем-то перепутать.
– Не трясись, боец! Где остальные? Командир ваш где? – без церемоний тряс его за шкирку Андрей.
Выживший сфокусировал взгляд и указал рукой себе за спину.
– Там. Командира орк зарубил. Топор в шею попал. Мы пытались вытащить. Но там вот… Вот такой же. Откусил голову.
– Понятно. Орков там много? Мы сумеем пробиться, чтобы заминировать?
– Нне надо. Минировать. Мы успели. Нас уже при отходе заметили. Мы через стадион думали к реке выйти и берегом выбираться. А там, с берега, эти повалили.
– Так много их там?
– Да. Толпа целая. Сто, наверное. Или двести. У них прямо на стадионе портал, кажется.
